Психология и практика публичных выступлений. Проработка внутренних ограничений для выхода к любой аудитории

Такая установка очень помогла 34-летнему Артему, генеральному директору IT-компании, который пришел ко мне с запросом на улучшение своих публичных выступлений. Он достаточно часто бывал как приглашенный эксперт на конференциях и иногда сам организовывал встречи для клиентов и партнеров компании. Выход на сцену был делом привычным, но существовала проблема. Периодически в зале он замечал людей, которые, как ему казалось, «смотрят с неким презрением, пытаются его обесценить». Видя таких зрителей – а это всегда были разные люди, но в любой аудитории они присутствовали, – он как будто терял запал, энергетика выступления снижалась, и ему всегда стоило больших усилий довести свою речь до конца.

Это точно было что-то глубокое, какая-то абсолютно не ресурсная бессознательная модель взаимодействия с определенным типом людей. И нам предстояло с этим разобраться. Но поскольку очередная конференция была уже через несколько дней, я решил для начала в качестве «скорой помощи» дать ему технику смещения фокуса.

Мы несколько раз прогнали его выступление перед воображаемой обесценивающей аудиторией. Главной задачей Артема при этом оставалось сохранение фокуса внимания на себе. Он должен был следить за уровнем своего запала и выступать так, чтобы нравиться только себе.

В первый раз было сложно. Даже перед вымышленными обесценивающими зрителями непросто удерживать фокус на себе. Но, повторив это упражнение несколько раз, Артем почувствовал прогресс.

Во время реального выступления он увидел своих сложных зрителей, но сознательными усилиями смог переключить внимание с них на себя и на более высоком энергетическом уровне, чем обычно, завершил свою речь. Это было уже победой. Артем остался доволен. И можно было на этом остановиться, но существовало ощущение, что работа не завершена.

Разбираясь с тем типом людей, которые, как казалось Артему, смотрят на него с презрением и пытаются обесценить, мы выяснили, что это всегда женщины, которые лет на десять-пятнадцать старше самого Артема, с русыми и обычно кудрявыми волосами. Перед ними Артем почему-то всегда терялся, ему было сложно выдерживать их взгляд; казалось, что бы он ни делал, как бы ни выступал – им не понравится, и это выбивало его из колеи.

Когда мы начали глубже погружаться в этот образ и связанные с ним эмоции, а потом выяснять, были ли похожие ситуации в его самой ранней истории, Артем вспомнил, что так всегда в детстве смотрела на него мать. Женщина с холодным взглядом, с русыми кудрявыми волосами. Он всегда пытался получить от нее одобрение, рассказывал о своих успехах в школе, о том, как во время футбольного матча забил гол, как помог девочке достать с дерева ее кота и так далее. Но мать очень редко говорила, какой он у нее молодец. Чаще в ее взгляде читались недоверие, холодность, обесценивание. И поскольку мать в нашей жизни оказывается важнейшим объектом, модель взаимодействия с которым из раннего детства потом бессознательно переносится на нашу взрослую жизнь, то уж тем более все женщины, которые старше нас и хоть чем-то на нее внешне похожи, будут восприниматься нами как этот объект.

Конечно, подавляющее большинство женщин, которые были похожи на мать Артема, в реальности не хотели его обесценить и вывести в нересурсное состояние. Но он их именно так бессознательно воспринимал. И для него это становилось психической реальностью.

Мы провели с Артемом психотерапевтическую работу, во время которой поняли, что холодный взгляд его матери не был связан с желанием его обесценить. В реальности эта женщина чувствовала вину, поскольку не могла дать своему сыну всего того, что она, как ей казалось, должна была дать ему. Она видела способности мальчика и ругала себя за то, что не может отдать его в тот или иной кружок или купить ему компьютер. Мы сейчас не будем описывать, почему это происходило с ней и откуда она взяла такую модель взаимодействия с сыном. Просто коротко скажу, что такой холодностью она, как ни странно, наказывала именно себя.

Бессознательная установка была следующей: я плохая мать, я не могу дать своему ребенку того, чего он заслуживает, поэтому я недостойна его любви, поэтому я не буду ничего делать, чтобы получить его любовь, я должна быть наказана.

Довольно иррациональная установка. Но у большинства из нас похожие деструктивные программы тоже присутствуют. Мы их не замечаем. Виним в своих неудачах близких, коллег, начальство.

Что касается Артема, то в процессе нашей работы он смог изменить отношения со своим внутренним материнским объектом. Разговаривал со своей воображаемой матерью из прошлого и видел уже не женщину с холодным и обесценивающим взглядом, а другого – испуганного – ребенка, который считал, что не достоин ничего хорошего, что его никто не может и не должен любить, поэтому ему самому тоже не нужно показывать своего теплого отношения к другим.

Артем жалел этого ребенка, старался окружить его теплотой и заботой. Через какое-то время он начал с ним мысленно играть, и они довольно весело проводили свой досуг.