Путешествие героини. Женский путь к целостности

Деметра тоже услышала крики Персефоны и бросилась на ее поиски. С горящими факелами она девять дней и ночей пыталась найти похищенную дочь на суше и в море. Она ни разу не остановилась, чтобы поесть, поспать или искупаться. Многие женщины чувствуют себя Деметрой, когда начинают искать утраченные части себя, ощущая, будто распались на фрагменты после рождения ребенка, расставания с любимым человеком или потери матери.

На рассвете десятого дня Геката пришла к Деметре и сказала ей, что Персефона похищена. Она только слышала ее крики, но не видела, кто украл девушку. Она предложила вместе отправиться к Гелиосу, богу Солнца, который рассказал, что Аид похитил Персефону и увез в подземный мир, где та поневоле стала его невестой. Более того, он сказал, что похищение и растление Персефоны произошло с одобрения Зевса, брата Аида. Гелиос велел Деметре не плакать и смириться со своей долей.

Деметра рассвирепела. Она испытала горе и ярость от предательства своего супруга Зевса. Она покинула Олимп, переоделась старухой и неузнанной бродила по городам и селам. Пока Деметра горевала, на земле ничего не росло, она оставалась бесплодной и унылой. Добравшись до Элевсина, она села возле колодца, измученная и печальная. Дочери Келея, местного правителя, пришли туда и поразились красоте и величию Деметры. Когда она сказала им, что ищет работу няни, они привели ее домой к своей матери, Метанире, и та поручила ей заботиться о младшем сыне, Демофоне.

Деметра кормила младенца амброзией и тайно держала в огне, чтобы сделать бессмертным. Однажды ночью Метанира увидела это и закричала от страха за сына. Деметра пришла в ярость. Она выпрямилась во весь рост, демонстрируя свою божественную красоту, и отругала Метаниру за глупость. Золотистые волосы Деметры упали на плечи, и весь дом наполнился светом и ароматом. Деметра вспомнила, кто она.

Она приказала построить для нее храм, и там она наедине скорбела по Персефоне. Она была богиней плодородия, поэтому, пока она горевала, на земле ничего не росло. Начался голод, олимпийские боги и богини не получали подношений. В конце концов весть об этом дошла до Зевса. Сначала он отправил свою посланницу Ирис умолять Деметру вернуться. Когда та отказалась, все олимпийские божества явились к ней с дарами и почестями. Каждому разъяренная Деметра давала понять, что прежде, чем что-либо вырастет снова, она хочет вернуть Персефону.

Тогда Зевс послал Гермеса, вестника богов, приказать Аиду отправить Персефону обратно к Деметре, чтобы та восстановила плодородие земли. Персефоне сообщили об этом, и она начала готовиться к отъезду. Но сначала Аид дал ей зернышки граната, которые она съела быстро, не задумываясь.

Гермес вернул Персефону Деметре, и та возликовала, увидев дочь. Персефона бросилась в объятия матери, они стали единым целым. Затем Деметра спросила Персефону, ела ли она что-нибудь в подземном мире. Персефона ответила, что накануне возвращения проглотила гранатовые зернышки.

Деметра сказала, что если бы Персефона не поела, то могла бы навсегда остаться с матерью, а теперь ей придется возвращаться в подземный мир «на треть годового цикла», и в это время наверху ничего не будет расти. Остаток года она сможет проводить с Деметрой, и земля принесет плоды. Когда мать и дочь воссоединились, Геката появилась опять, много раз поцеловала Персефону и с того дня стала ее «царственной подругой». Наступила весна, и Деметра вернула земле плодородие[99].

В этом мифе мы рассматриваем три аспекта женского начала, которые разделяются, а затем воссоединяются: Деву Персефону, Великую Мать Деметру и Старуху Гекату. Аид лишает Персефону невинности (бессознательности) повседневной жизни и ведет к более глубокому самосознанию. Она посвящается в телесные тайны и отдает себя Аиду, становясь его супругой. Она теряет свою непорочность, единство с собой, которое Эстер Хардинг называет «сущностью девственности». Она становится царицей Подземного мира.

Хелен Люк пишет: «Момент открытия для женщины – всегда символическое насилие, необходимость, то, что овладевает ею с непреодолимой силой и не терпит сопротивления»[100].

Персефона перестает быть дочерью своей матери и погружается в глубины души. Через это проходят все женщины: потеря прежнего самоощущения, растерянность и погружение в глубины депрессии, чтобы обнаружить, что там таится новое самоощущение. Нервный срыв становится открытием. Кристин Даунинг отмечает: «Персефона элевсинских обрядов, невеста Аида, позволяет нам воспринимать самые страшные моменты как неотъемлемую часть жизни, как повод для глубокого прозрения»[101].