РАСколдовать особенного ребенка. Как одна семья нашла выход там, где его не было

По мере взросления Сережи задачи менялись. Одна проблема уходила на задний план, другая становилась актуальной. Я откладывала одни книги, искала другие. И ответы… находились.

КОММЕНТАРИЙ

Я всегда любила много читать, с помощью книг пыталась найти пути выхода из любой ситуации. Возможно, этому способствовал врожденный дух исследователя. А может быть, это было обусловлено тем, что в нашей семье не накапливался семейный опыт поколений. Бабушка потеряла свою маму (мою прабабушку) в возрасте одного года – та умерла от осложнений после неудачного аборта.

Мою маму бабушке в возрасте двух лет пришлось оставить в семье сестры. Бывшая узница концлагеря Равенсбрюк в Германии, военнопленная с 1943 по 1945 год, бабушка боялась преследования, когда вернулась на родину в Россию. Оставила маленького ребенка на попечение своих сестер и уехала работать в Магадан. В итоге самые близкие мне женщины не имели необходимого жизненного опыта, который приобретается при контакте с матерью в детстве.

Так или иначе, с раннего детства я взахлеб читала. Сколько себя помню, читала везде – в спальне, на кухне, в туалете, в ванной, используя для этого любую свободную минутку. Сначала прочитала всю родительскую библиотеку, включая литературу, вовсе не предназначенную для меня по возрасту. Затем стала посещать районную и городскую библиотеки, выуживая с полок самые разнообразные потрепанные, старые, никому не нужные книги на разные темы, часто не детские и не художественные. Я была всеядна.

Постепенно я поняла, что прочитанные тексты, полученные когда-то знания, сложенные в долгосрочную копилку, можно использовать как подсказки для действий. Так понемногу складывались кусочки пазла под названием «коррекционная работа».

Я была прилежным исполнителем всех заданий, которые давали педагоги. Но делала это осознанно, понимая, на каком этапе развития находится мозг моего ребенка, какую следующую задачу надо решать.

Со временем я заметила, что шаблонный путь не очень эффективен. Я нанимала педагогов, водила Сережу на занятия и выполняла с ним задания. Однако задания были примерно одни и те же. Разница была лишь в том, сторонником какой школы был педагог, каким дидактическим материалом владел. Не было индивидуальности, «селективной направленности» в работе. Я стала двигаться на ощупь. Пробовала одно, другое, стала задумываться: почему одно получается, а другое – нет? Стала видеть взаимосвязи.

Большой прорыв случился после обучения в Институте речи им. В. М. Шкловского. Я и сейчас просто боготворю Татьяну Григорьевну Визель, на курсе которой мне посчастливилось побывать. Для меня она является эталоном лектора – необыкновенно обаятельная и при этом выдающийся профессионал. Она умеет донести информацию до слушателей в мягкой, ненавязчивой и в то же время объемной форме.

Виктор Маркович Шкловский, руководитель института, тоже часто присутствовал на наших занятиях. Человек невероятно живого ума, чуткий и внимательный к людям, он очень сочувствовал больным – независимо от их возраста и статуса. Мог подойти и участливо заговорить с любым – и с подростком, и со стариком.

Не будет преувеличением сказать, что Шкловский – самый выдающийся российский специалист в науке о речи конца XX – начала XXI века.

Наконец мои знания начали приобретать вполне определенные вид и форму. В них появилась структура. Обучение на курсе было насыщенным, занятия проводились без выходных. Однако усталости мы не чувствовали, впитывали информацию как губка. Преподаватели, живые современники А. Р. Лурии [2], стали для нас проводниками в мир знаний о мозге, чем я и все мои сокурсники очень гордились.

Когда я бываю на зарубежных конференциях и спрашиваю, кого из наших ученых знают зарубежные коллеги, то всегда слышу имена Л. Выготского, А. Лурии, Н. Бернштейна.

Красивой, логичной и практичной «упаковкой» этих знаний, на мой взгляд, занимается нейропсихолог А. В. Цветков, внук ученицы А. Р. Лурии Л. С. Цветковой [8]. Вебинары Андрея Владимировича невероятно информативны, логически выверены, научно обоснованы. Я в них много раз участвовала и участвую – продолжаю учиться и сейчас.

Кроме прочего, чтение обладает еще и рядом полезных свойств, совсем не лишних в ситуации длительного хронического стресса, в которой неизбежно оказывается родитель проблемного ребенка. Читая, мы развиваем интеллект, постоянно тренируем память, а это защищает от таких болезней, как деменция. Во время чтения происходит переключение внимания с личных проблем на другие области, расширяется кругозор, «карта жизни» становится масштабней. Появляется уверенность в своих знаниях, развивается креативность, улучшается настроение [25].

ВЫВОДЫ

Я понимаю, что не у всех родителей есть потенциал таких профессиональных возможностей, какие были у меня, да это и не всем нужно. Многое в нашей стране изменилось в лучшую сторону – расширились представления о возможностях, намного больше стал арсенал средств абилитации.