РАСколдовать особенного ребенка. Как одна семья нашла выход там, где его не было

Оставшуюся часть лета (я была на больничном, муж взял отпуск) жили на даче. Несмотря на слабость и на постоянное «мерцающее» состояние сна и бодрствования, развивающие занятия с Сережей мы не прерывали.

Приготовление пищи взял на себя муж. За продуктами в магазин ходил старший сын, брал с собой Сережу. Утром я чувствовала себя лучше, у нас с собой были книги и журналы с заданиями. Сережа не сопротивлялся, мы потихоньку двигались вперед.

К осени мое физическое состояние улучшилось, я смогла выйти на работу, Сережа – в садик, Витя – в выпускной класс школы. Начался новый учебный год. Надо было приспосабливаться к ситуации, времени на уныние, хандру и недомогание не было.

КОММЕНТАРИЙ

В последние годы в медицине сменилось отношение к поведению пациента во время болезни. Раньше основным советом докторов был полный покой. И действительно, на раннем этапе заболевания все силы организма мобилизованы на то, чтобы справиться с врагом (в моем случае так и не удалось узнать, что это был за враг – бактерия или вирус).

В период болезни в мозге преобладают процессы торможения. Однако после острого периода (в описанном случае это были три недели, проведенные в стационаре) болезнь переходит в другую стадию.

Тактика врачей на этом этапе болезни меняется. На профессиональном языке это называется «активное ведение больного». Это не значит, что нужно выходить на работу и трудиться полный рабочий день. Но и залеживаться в постели тоже вредно.

Все наши органы и системы должны активно функционировать, а это невозможно без движения. Одна тысяча шагов в день [72] – вот тот минимум, который должен проходить человек, даже выздоравливающий после тяжелого заболевания или операции, испытывающий слабость и недомогание. Медленным шагом, в комфортном темпе, не отходя далеко от дома, но надо двигаться.

Не нужно забывать, что радость от общения с близкими помогает восстановить силы. Важно сознавать, что семья рядом, жизнь идет своим чередом и болезнь не смогла разрушить ритм твоего существования.

ВЫВОДЫ

В первую очередь – берегите себя. Но если вы заболели, не надо паниковать. Переломить ситуацию в сторону выздоровления – первоочередная задача. А дальше – маленькими шагами (см. главу 34) надо возвращаться к привычному темпу жизни.

<p>Глава 48. Прогимназия</p>

ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

В последний год перед школой я записала Сережу в подготовительную группу подготовки к школе (занятия по выходным). Ее называли прогимназией. Туда ходили многие дети, которые посещали нашу «развивайку», поэтому с некоторыми мы были хорошо знакомы.

Туда же пошел и соседский мальчик Леша. Через месяц после начала занятий для родителей организовали открытый урок. Взрослые сидели вдоль задней стены класса на скамейках, дети – за партами перед ними.

Сережа сидел на последней парте вместе с Лешей. Мы с Женей (соседкой) позади них. Зрелище было удручающее.

Леша весь урок пролежал на парте, Сережа, наоборот, был напряжен и натянут, как струна. Вытягивал шею и напряженно вслушивался в объяснения учителя. Видно было, что не все, сказанное учителем, он понимает и схватывает.

Учитель с удовольствием поднимал бойких девочек с первой парты, которые без запинки отвечали на поставленные вопросы. Наши с Женей дети в число преуспевающих явно не входили. Но я была рада уже тому, что Сережа следит за ходом урока, соблюдает дисциплину.

В садике меня пригласили присутствовать на консультации психиатра (такие консультации проходили каждые полгода, но почему-то на первую консультацию меня не позвали).

На наглядном материале (по картинкам) Сережа работал хорошо. Затем врач начала задавать вопросы. «Как тебя зовут?» – «Сережа». «А сколько тебе лет?» – «Тимошников».

Тогда я не знала, за счет каких механизмов происходит сбой, откуда берется непонимание такого типа вопросов. Но интуитивно осознавала, что это не имеет отношения к шизофрении, к симптомам которой психиатры нередко относят такие «мимоответы».

Сейчас бы я могла привести аргументы, поспорить о причинах ошибок, допускаемых людьми с речевыми и психическими нарушениями.

При шизофрении происходит разобщение ассоциативных нейронных связей с фронтальными (передними) структурами мозга, поэтому ответ никак не связан со смыслом заданного вопроса, не находится с ним в одном семантическом поле.

Ответ моего сына был в контексте беседы, что доказывало – в мышлении не происходит грубых «соскальзываний», ребенок четко понимает, что вопрос задан про НЕГО. Не хватило адекватной работы зоны Вернике [73], левой височной доли, то есть это симптом алалии, а не шизофрении.

В тот момент я осознала, что все не так плохо, ребенок старается, и у него многое получается. Преодолен огромный порог, трудный и опасный. Но работы впереди было много, я тогда даже не представляла сколько…

КОММЕНТАРИЙ