Реализм и номинализм в русской философии языка

«Проблема образования понятий маркирует точку, в которой происходит самое близкое соприкосновение логики и философии языка, более того, в этой точке они словно сливаются в неразрывное единство. Всякий логический анализ понятия, как кажется, в конечном итоге ведет к тому пункту, где анализ понятий переходит в анализ слов и имен. Последовательный номинализм сводит две проблемы в одну: для него содержание понятия растворяется в содержании и функции слова. Так что и сама истина становится для него не только логической, сколько языковой характеристикой» (там же: 217).

Связь с Кантом ограничивает возможности развития нового знания, несмотря даже на четкое различие,

«которое Кант провел в критике познания между „начальной точкой“ и „возникновением“» (там же: 257);

Кассиреру осталось неясным отношение начальной точки концепта и возникновения из нее образа. Отчуждение символа от образа и понятия также определялись позицией Канта:

«понятия пусты без созерцания» (там же: 133)

– вне символа. Зато Кассирер специально останавливается на «выражении чистых форм отношений» в сфере суждений, что подчеркивает рациональную природу его умозаключений. Кстати, некоторые утверждения в этой части выдают в нем «свободный немецкий дух», не приемлющий языков с конструкциями, неизвестными немецкому языку (например, бессвязочных предложений).

15. Мартин Хайдеггер

Непосредственный ученик Э. Гуссерля Хайдеггер (1882 – 1976) исходил из утверждения, неоднократно высказанного:

«Исследованию подлежит только сущее и более – ничто; одно сущее и кроме него – ничто; единственно сущее и сверх того – ничто» (Хайдеггер 1993: 17).

Своеобразная игра слов, поскольку Ничто (мэон) также выступало объектом интереса философа, ср.:

«будем утверждать: Ничто первоначальное, чем Нет и отрицание» (там же: 19).

Хайдеггер указал генетическую связь западного ratio и восточного Логоса в исходном значении терминов, не различавших еще мысли и слова в их совместном отношении к делу. Европейское ratio стало рациональностью разума лишь после Декарта, и с этим связано развитие естественных наук. В XX веке ratio стало восприниматься как синоним сущего бытия, а

«бытие и основание – то же самое»:

«ничего нет без почему» (Хайдеггер 1999: 71).

Отличие ratio от Логоса в том, что первое означает учет в широком смысле, тогда как второе –

«это греческое слово, заменяющее латинское ratio, наш немецкий вспомогательный глагол быть – esse означает присутствовать (an-wesen). Проясненное в греческом смысле бытие значит вы- и про-являться в несокрытом и, являясь таким образом, длиться и пребывать» (там же: 179).