Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922

Одновременно Морской Генштаб подготовил последний перед войной доклад «Российский флот и сопоставление русских и японских военно-морских сил по состоянию на январь 1904 г.», в котором обобщил всю имевшуюся у него на тот момент разведывательную информацию. Его авторы не поскупились на хвалебные отзывы в адрес противника: «Тихо океанская эскадра вобрала в себя элиту русского флота и создавалась практически тогда, когда шёл рост японского императорского флота. Её ядро составили наиболее бое способные из недавно построенных боевых кораблей». По японским подсчётам, в боевой состав эскадры входили 7 эс кадренных броненосцев и 4 броненосных крейсера общим водоизмещением 127 258 тонн, 7 бронепалубных крейсеров (38 822 тонн) и 2 канонерские лодки (800 тонн) со скоростью хода свыше 20 узлов, 10 кораблей береговой обороны и канонерских лодок (12 128 тонн), 21 эсминец (6198 тонн) и 18 миноносцев. По информации военно-морской разведки, без миноносцев японский флот совокупно имел 70 боевых кораблей основных классов (253 541 тонна) против 51 (185 266 тонн) в Тихоокеанской эскадре. Однако на Дальний Восток шёл отряд Вирениуса в составе 1 эскадренного броненосца, 1 броненосного, 2 бронепалубных крейсеров, 7 эсминцев и 4 миноносцев, которым в качестве усиления японский флот в ближайшее время мог противопоставить 1 бронепалубный, 2 броненосных крейсера и 5 миноносцев. Кроме того, с началом весенней навигации в 1904 г. Тихоокеанская эскадра могла пополниться ещё 5 эскадренными броненосцами, несколькими броненосными крейсерами и более чем 20 эсминцами и миноносцами, что в итоге создавало существенный дисбаланс на Дальневосточном театре в пользу России: 73 японским боевым кораблям основных классов (271 989 тонн) противостояли бы 84 русских (296 966 тонн). Ситуацию для японцев усугубляло то обстоятельство, что владивостокский отряд крейсеров, несмотря на ледостав, с помощью ледоколов мог беспрепятственно выходить в море. Но сотрудники военно-морской разведки полагали, что базирование броненосных крейсеров на Владивосток, хотя и преследовало цель сковать действия японского флота на театре, с точки зрения военного искусства только вело к распылению сил и не позволяло противнику дать решающее сражение. К докладу прилагались схемы оборонительных сооружений Владивостока и Порт-Артура, статистические данные по хранимым там запасам продовольствия и угля[240].

С наступлением 1904 г. российско-японские переговоры вошли в решающую стадию: 6 января Россия дала отрицательный ответ на декабрьское предложение Японии об исключении из корейской повестки пункта о нейтральной полосе к северу от 39-й параллели[241]. Поэтому 12 января в Токио состоялось заседание Императорского совета с участием гэнро Ито Хиробуми, Ямагата Аритомо, Мацуката Масаёси, бывшего министра иностранных дел графа Иноуэ Каору, всех членов кабинета министров (за исключением заболевшего премьера), а также начальника ГШ маршала Ояма Ивао, начальника МГШ адмирала Ито Сукэюки, их заместителей генерал-лейтенанта Кодама Гэнтаро и вице-адмирала Идзюин Горо, посвящённое ответу Санкт-Петербурга.

На совещании было признано, что Россия не только не шла на полный компромисс в вопросе Кореи, но по-прежнему отказывалась от какого-либо соглашения по Маньчжурии, проводя там интенсивные военные приготовления для закрепления её за собой. Хотя собравшиеся приняли выгодное, с их точки зрения, предложение для Санкт-Петербурга – признание Японией находящейся вне сферы её интересов Маньчжурии в обмен на аналогичный отказ России от Кореи – в случае затягивания царским правительством переговоров или дачи неприемлемого ответа было решено направить ему ноту о готовности Токио принять надлежащие меры «для защиты позиций империи, охраны её безусловных прав и законных выгод». Фактически речь шла об объявлении войны, так как одновременно с отправкой ультиматума должны были быть «реализованы необходимые для самообороны меры», а сроки начала боевых действий увязывались с окончанием оперативного планирования. 13 января японский проект соглашения по Корее был передан Санкт-Петербургу. При этом японское правительство рассчитывало получить ответ до 31 января[242].

Однако это послание являлось всего лишь попыткой отсрочить войну, решение о которой по факту было принято кабинетом министров ещё 7 января. Но если армия была готова высадиться в Корее, то флот на заседании правительства заявил, что из-за проблем с мобилизацией транспортных судов он не сможет начать перевозку войск раньше 20-го числа, поэтому было решено максимально затягивать переговоры с Санкт-Петербургом, дожидаясь доведения ВМС до полной готовности. Когда же наступило 20 января, флот снова заявил о своей неготовности и перенёс сроки высадки войск на 25— 26-е число. На деле военно-морское министерство и МГШ ожидали прибытия закупленных в Италии броненосных крейсеров 1-го класса «Касуга» и «Ниссин», но, поскольку они всё ещё находились в пути, 27 января флот вновь заявил армии о своей неготовности[243].