Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922

В тот же вечер у военно-морского министра состоялось совещание высшего командования японского флота, на котором помимо начальника МГШ, его заместителя и заместителя министра присутствовал новый руководитель флотской разведки капитан 1-го ранга Эгасира Ясутаро. Было решено довести телеграмму Мори до командующих и младших флагманов всех флотов, командиров минных сил военно-морского района Сасэбо и стоявших на рейдах Хакодатэ и Инчхона сторожевого корабля 3-го класса «Такао» и бронепалубного крейсера 3-го класса «Тиёда» с требованием усилить наблюдение за обстановкой на море. Командующие военно-морскими районами и базами получили приказ начать выставлять минные заграждения.

Однако Морской Генштаб, проанализировав всю имевшуюся у него разведывательную информацию, дал 4 февраля отрицательное заключение относительно намерений Тихо океанской эскадры напасть на японский флот. По его мнению, выход боевых кораблей из гавани Порт-Артура не озна чал, что Россия собирается атаковать военно-морские силы Японии хотя бы потому, что шедший из европейской части на Дальний Восток отряд усиления ТОЭ и транспортные суда с военными грузами находились значительно западнее Сингапура, а переговоры по корейско-маньчжурской проблеме не прерывались. Поэтому МГШ предположил, что выход эскадры был обусловлен одной из 4 возможных причин:

1. Боевые корабли вышли в море на учения для восстановления боеспособности после долгой зимовки или же для оценки реакции Японии на действия русского флота.

2. Подобными демонстративными действиями Россия стремилась разрешить сложившуюся обстановку, и эскадра будет крейсировать у побережья Инчхона или у р. Тэдонган.

3. С учётом обострения обстановки Россия решила объединить главные силы Тихоокеанской эскадры с владивостокским отрядом крейсеров.

4. Россия проводит учения по десантированию войск с кораблей в назначенном районе на севере Кореи.

Тем не менее 4 февраля на совещании у императора с участием гэнро, военного, военно-морского министров, министра иностранных дел, начальника ГШ было принято решение о разрыве дипломатических отношений с Россией и начале войны[253]. Хотя на следующий день Мори со ссылкой на агентурное сообщение В.Д. Козлова проинформировал 3-е отделение МГШ о прибытии 4 февраля Тихоокеанской эскадры почти в полном составе в Дальний, маховик войны уже был раскручен и остановить его не представлялось возможным: главнокомандующий Объединённым флотом получил приказ готовиться к выходу в море 6 февраля для уничтожения сил противника в Порт-Артуре и Инчхоне и высадки императорских войск в Корее. Другой директивой командующему 3-м флотом предписывалось взять под контроль Корейский пролив[254].

К этому моменту военно-морские силы России на Дальнем Востоке насчитывали 7 эскадренных броненосцев, 4 броненосных крейсера, 7 крейсеров 1-го и 2-го рангов, 7 канонерских лодок, 25 эсминцев, 10 миноносцев, 2 минных крейсера и 2 минных транспорта. Японский флот был представлен 6 эскадренными броненосцами, 6 броненосными крейсерами, 15 бронепалубными крейсерами 2-го и 3-го классов, 19 эсминцами, 28 миноносцами. К 4 февраля в его состав вошли все спланированные программой 1895–1896 гг. эскадренные броненосцы, броненосные крейсеры и бронепалубные крейсеры 2-го класса, 1 из 3 бронепалубных крейсеров 3-го класса, 19 из 23 эсминцев, 19 из 63 миноносцев[255].

С началом боевых действий военно-политическое руководство Японии образовало 11 февраля Императорскую верховную ставку в составе 2 равнозначных управлений – армии и флота. 3-е отделение МГШ стало рабочим аппаратом разведывательной службы штабного управления флота. Из 12 штабных офицеров за сбор и обработку разведывательной информации отвечали хорошо изучившие в предвоенный период Дальневосточный морской театр капитаны 2-го ранга Мори Ёситаро, Иноути Кинтаро, капитан 3-го ранга Танака Котаро и капитан-лейтенант Идзюин Сюн во главе с начальником 3-го отделения капитаном 1-го ранга Эгасира Ясутаро[256].

Поступавшая в центральный аппарат флотской разведки информация продолжала аккумулироваться в виде разведывательных сводок, которые в связи с образованием Ставки с 11 февраля именовались «Дайкайдзё» («Разведывательная информация штабного управления флота Императорской верховной ставки»). Каждая сводка, как правило, содержала одно сообщение от источника, без указания установочных данных или псевдонима агента. Сотрудники 3-го отделения МГШ практически не давали оценку помещаемым в сводках данным и, за исключением «охоты» на 2-ю Тихоокеанскую эскадру, воздерживались от подготовки обобщающих разведывательных отчётов.

Информация о состоянии российского флота в целом и его межтеатровых переходах поступала в Токио от военно-морских атташе в Великобритании, Германии, Корее, Франции, США, военных атташе в Австро-Венгрии, Великобритании, Германии, Франции и Швеции, дипломатических миссий в Вене, Гэндзане, Лондоне, Париже, Пекине, Сеуле, Сингапуре, Гонконге, Тяньцзине, Шанхае, отделений компаний «Мицуи буссан» и «Нихон юсэн кайся», различных печатных изданий.