Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922

К началу февраля стало очевидно, что Россия затягивает с ответом на японские предложения по Корее, поэтому командование императорского флота утвердило окончательный вариант оперативного плана боевых действий против Тихоокеанской эскадры. Согласно ему, Объединённый флот в составе 1-го и 2-го флотов должен был выйти из Сасэбо и внезапно атаковать силы ТОЭ в Порт-Артуре. 3-му флоту предстояло блокировать Корейский пролив с целью воспрепятствовать действиям владивостокского отряда крейсеров. Передовой пункт базирования планировалось развернуть в бухте Чинхэ. Одновременно с началом движения Объединённого флота в Сасэбо в обстановке строгой секретности должна была производиться погрузка пехотных частей на суда для последующей доставки в Инчхон[244].

Зарубежные разведаппараты МГШ продолжали внимательно наблюдать за обстановкой на Дальневосточном морском театре. Со 2 по 21 января коммерческий агент во Владивостоке Каваками Тосицунэ и его сотрудник Иванага Какудзю направили в МИД 8 докладов, в которых информировали МГШ о выходе с помощью ледокола из гавани на разведку броненосного крейсера «Громобой», о постепенной подготовке к заступлению на боевое дежурство 3 остальных зимовавших на рейде крейсеров владивостокского отряда («Россия», «Рюрик», «Богатырь»), об отсутствии признаков ввода в строй из резерва 18 миноносцев и о доставке английскими судами на угольную станцию порта кардифского угля[245].

В свою очередь, резидентура в Чифу с 13 января по 1 февраля 1904 г. направила в Токио 8 докладов, в которых также подробно информировала МГШ о передвижениях, мероприятиях боевой подготовки основных сил Тихоокеанской эскадры, поставках ей угля и продовольствия. Так, 26 января резидент капитан 2-го ранга Мори Ёситаро сообщил в Токио со ссылкой на агентурное донесение из Порт-Артура о наличии там 80 000 тонн кардифского, 140 000 тонн японского, 15 000 тонн брикетного и 25 000 тонн частного угля, в довесок к которому с судов разгружалось ещё 23 000 тонн японского угля. 1 февраля Мори доложил в МГШ о нахождении на внешнем рейде Порт-Артура 3 эскадренных броненосцев и 7 крейсеров; о стоянке на внутреннем рейде канонерских лодок «Гайдамак», «Всадник» и транспортного судна «Ангара»; о выходе из дока канонерской лодки «Гиляк»; о пребывании в Дальнем бронепалубных крейсеров 2-го ранга «Джигит», «Разбойник», а также британских торговых судов «Colombia» и «Chung King»; о возможности связи с Порт-Артуром только через русские торговые суда и том, что, хотя телеграфное сообщение цензурировалось, оно всё ещё действовало[246].

Кроме того, передвижения кораблей Тихоокеанской эскадры у побережья Кореи контролировались японскими консульствами и вице-консульствами в Фудзане, Гэндзане, Инчхоне, которые, как и в прежние годы, оперативно информировали МГШ по телеграфу об этом специально разработанным флотской разведкой шифром. Таким образом, они существенно дополняли сообщения командира бронепалубного крейсера 3-го класса «Тиёда», нёсшего с декабря 1903 г. стационерную службу в Инчхоне, и японского военно-морского атташе в Сеуле.

Морской Генеральный штаб России в послевоенном исследовании русско-японской кампании на море 1904–1905 гг. отмечал высокую эффективность деятельности флотской разведки Японии по информационному обеспечению её подготовки к войне: «Отлично осведомлённые о степени готовности русских портов, о месте расположения судов флота, они [японцы] без официального объявления войны открыли военные действия высадкой первых эшелонов войск в Чемульпо, уничтожением русских стационеров в этом порту и ослаблением русской эскадры на внешнем рейде [Порт-]Артура рядом минных атак. Ряд удачных действий за один день позволил им лёгкой ценой добиться того, что составляло главную цель: господства на море»[247].

Если разведывательные органы Японии к февралю 1904 г. уже имели большой опыт практической деятельности против России, наладили взаимодействие между различными ветвями разведки, государственными и частными учреждениями, опирались на помощь проживавших на Дальнем Востоке и в Маньчжурии соотечественников, то царская контрразведка была децентрализована и слабо подготовлена к борьбе со столь сильным противником.