Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922

Непосредственно сбором разведывательной информации по Порт-Артуру с позиций Чифу занимались легальный резидент МГШ капитан 2-го ранга Мори Ёситаро и сменивший его в декабре 1904 г. капитан 1-го ранга Ниси Синрокуро («Китагава Итиро»), легальный резидент ГШ майор Морита Тосито и консул Мидзуно Кокити. Источниками их сведений выступали эвакуировавшиеся из Порт-Артура китайцы, индусы и европейцы, команды иностранных судов, а также периодически выводимая туда китайская агентура. Часть информации поступала в 3-е отделение от посещавших Порт-Артур офицеров разведки армии и флота Великобритании. Кроме того, заслуживающие внимания сведения военно-морской разведке предоставляли прикомандированный к консульству в Инчхоне в марте – июне 1904 г. капитан 2-го ранга Тонами Куракити, военный атташе при японском посольстве в Париже, генеральные консулы в Шанхае и Тяньцзине, отделения газеты «Осака – Асахи симбунся» и «Осака майнити симбунся» в Чифу и Шанхае[257].

Ещё одним источником информации были трофейные документы русских военнослужащих: корабли Объединённого флота задерживали пытавшиеся прорваться из блокированного Порт-Артура в Чифу и Инкоу джонки, на которых находили, конфисковывали и передавали для обработки в МГШ личную переписку солдат, матросов и офицеров гарнизона. При этом все письма были написаны унтер-офицерами и, хотя они содержали некоторую информацию об обстановке в блокированной крепости, перед отправкой проходили цензуру. Писем от офицеров (судя по почерку) захватить ни разу не удалось[258].

Особое значение для флотской разведки имело поддержание надёжной и оперативной связи с ценным источником в Порт-Артуре В.Д. Козловым, для чего в Шанхае перед вой ной была организована специальная резидентура. Однако в силу различных причин задействовать этот канал связи РУ МГШ не смогло.

Чтобы проинструктировать Козлова, выдать ему деньги и изучить обстановку в порту, 8 февраля Мори и Мидзуно прибыли в Порт-Артур под предлогом эвакуации японской колонии. Сам агент по этому поводу позднее писал:

«Мы договорились, что я буду направлять сообщения господину Мори на имя торговой компании „Тэйлор“ в Чифу. С того времени я отправил из Порт-Артура 5 телеграмм о перемещениях воинских частей и эскадры, действиях адмирала Алексеева, а также об обстановке в гарнизоне крепости и в порту.

Позднее из-за значительного ужесточения цензуры при отправке корреспонденции и отсутствия у меня иных способов передачи информации я временно прекратил ведение разведки.

Однако к 8 [21] февраля я свёл шапочное знакомство с немкой Лулу Раймонд и смог [через неё] отправить подробный доклад о действиях русской армии и русской эскадры: эта женщина на пароходе „Handza“ отплыла в Чифу, где должна была вручить моё сообщение в руки японскому консулу. Кроме того, я присовокупил к докладу просьбу консулу вручить Раймонд денежное вознаграждение (сколько конкретно, уже не помню).

Позднее, 26 апреля [9 мая 1904 г.], я отправил из корейского города Кайгэн в Сеул 1 корейца с подробной и разноплановой разведывательной информацией на имя япон ского штаба. 4 [17] февраля 1905 г., накануне Мукденского сражения, я с помощью китайцев послал через Синьмин в Чифу исчерпывающий доклад о передвижениях и дислокации русской армии. Благодаря своей репутации военного корреспондента я сопровождал Куропаткина и таким образом имел возможность узнавать множество интересных сведений»[259].

Среди сохранившихся шифротелеграмм капитана 2-го ранга Мори в адрес МГШ к сообщениям от Козлова, вероятно, относятся доклады за 28 февраля, 22, 25 марта и 8 мая, в которых резидент ссылался на некоего Рута («Источник»): первый касался перехода отряда контр-адмирала А.А. Вирениуса, второй – обстрела императорским флотом сигнальной станции на о. Саньшаньдао, третий – результатов артиллерийского боя 22 марта между «Ретвизаном» и японскими эскадренными броненосцами «Фудзи» и «Ясима», четвёртый – планов Алексеева по деблокаде Порт-Артура[260].

Сложности с получением достоверной информации о замыслах командования ТОЭ, повреждениях её боевых кораблей и боеготовности основного ядра накладывали отпечаток на действия Объединённого флота.