Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922

Несмотря на нараставший из года в год дисбаланс между флотами России и Японии на Дальнем Востоке, дипломатические отношения между ними постепенно нормализовывались. Как ни странно, к дальнейшему углублению добрососедских контактов обе страны подталкивали взаимные опасения по поводу реваншистских намерений оппонента, которые в равной степени в 1906–1907 гг. царили в Санкт-Петербурге и Токио. Первый шаг к нормализации был сделан Японией: 25 января 1907 г. председатель Тайного совета Ямагата Аритомо в письме на имя премьер-министра Сайондзи Киммоти выступил за «объединение с Россией в пределах, не противоречащих англо-японскому союзу», чтобы отказаться от «скрытой взаимной конкуренции и бойкота» и «планировать дальнейшее освоение Маньчжурии». Со своей стороны российский МИД 18 февраля 1907 г. подготовил «Справку о возможности компромисса с Японией на маньчжурско-монгольской почве», в которой предложил разделить сферы влияния с Токио в Маньчжурии и Монголии. Начавшиеся зимой 1907 г. российско-японские переговоры завершились подписанием 30 июля того же года общеполитической конвенции. Её секретная часть закрепила разделение Маньчжурии по 122-му меридиану на северную (российскую) и южную (японскую) зоны влияния, а также признание сторонами специальных интересов друг друга соответственно в Монголии и Корее. Для Токио это соглашение также служило признанием Санкт-Петербургом японо-корейских договоров о протекторате от 17 ноября 1905 г. и о праве генерального резидента Японии контролировать все действия правительства Кореи от 24 июля 1907 г.[374]

Спустя два года обе страны вновь сели за стол переговоров в связи с инициативой государственного секретаря США Ф. Нокса предоставить китайскому правительству займ для выкупа у Санкт-Петербурга и Токио КВЖД и ЮМЖД, чтобы экономически закрепиться на северо-востоке Китая, вытеснив оттуда Японию и Россию. Итогом дискуссии стало подписание 4 июля 1910 г. конвенции о поддержке и уважении статуса-кво в Маньчжурии, а также о принятии совместных мер в случае возникновения угрожающих этому обстоятельств. Тем самым Россия и Япония недвусмысленно обозначили США главную цель соглашения – охрана особого положения двух империй на северо-востоке Китая. В секретной части конвенции Санкт-Петербург и Токио подтвердили разграничение сфер влияния по соглашению от 1907 г. и договорились о защите своих прав в регионе от посягательств других держав. Углубление добрососедских отношений с Россией позволило Токио спустя полтора месяца – 22 августа 1910 г. – заключить договор об аннексии с корейским правительством, в результате которого Корея стала частью Японской империи.

Последним перед Первой мировой войной соглашением между Санкт-Петербургом и Токио стала подписанная 8 июля 1912 г. конвенция о разделении Внутренней Монголии на японскую (восточную) и русскую (западную) сферы специальных интересов вследствие начавшихся после Синьхайской революции 1911 г. в Китае центробежных процессов[375].

Постепенное восстановление межгосударственных отношений позволило флотской разведке Японии вскоре после подписания Портсмутского договора возобновить практику командирования своих офицеров в нашу страну под легальным прикрытием. Летом 1906 г. в Санкт-Петербург вместе с вновь назначенным военно-морским атташе, очень опытным разведчиком капитаном 1-го ранга Курои Тэйдзиро прибыли языковые стажёры капитан-лейтенанты Судзуки Отомэ и Каваками Масакадзу, которых в 1909 г. сменил капитан-лейтенант Ситида Кэсаити[376]. В 1912 г. Ситида вернулся в Японию, а вместо него в российской столице находились капитан-лейтенанты Эдахара Юрикадзу (1912–1915), Миякэ Синго (1915–1918) и капитан 3-го ранга Ёнаи Мицумаса (1915–1917), продолжавшие после закрепления навыков русского языка пребывать в Петрограде на правах фактических помощников военно-морского атташе. В конце 1916 г. 4-е отделение МГШ направило в Петроград последнюю перед Февральской революцией группу офицеров-стажёров – капитана 3-го ранга Найто Сёити и капитан-лейтенанта Коянаги Кисабуро.