Рождение Древней Руси. Взгляд из XXI века

Тем не менее к началу XXI в. попытки отождествить «остров русов» с каким-либо конкретным географическим объектом на территории Восточной Европы не привели к успеху. Поэтому в последнее время была выдвинута точка зрения, что данный рассказ следует рассматривать не как сообщение о некоем конкретном «острове» (или «полуострове», в другом значении слова джазира), принадлежавшем русам, а как свод разнообразных известий о русах, не привязанных к какому-то одному реальному географическому объекту.

Рис. 6. «Остров русов» на карте Либавы и Либавского озера. 1637 г.

И все же вряд ли можно согласиться с мнением, что на протяжении почти трех столетий исследователи искали своего рода «историографический фантом». Детали, приводимые восточными авторами, относительно «острова русов» настолько конкретны, что у нас не возникает сомнений, что мы имеем дело с описанием реального географического объекта. Все это заставляет вновь начать его поиски с учетом всех высказанных за это время мнений. Суммируя их, можно сформулировать следующие условия: 1) нахождение его на морском побережье, 2) достаточно большие размеры, исходя из того, что речь идет о «трех днях пути», 3) определенные природные условия, а именно болотистость местности, 4) близкое соседство со славянами, 5) наличие археологических находок варяжского типа, датируемых IX в.

Как всегда бывает в подобных случаях, ключ к разгадке проблемы лежит на поверхности. Историки достаточно давно обратили внимание, что восточные авторы, говоря об «острове русов», помещали его или в море, либо в озере. Несомненно, что между двумя этими понятиями существует определенная разница. Однако внятных попыток объяснения этого противоречия предпринято не было. Между тем разница между морем и озером для обычного человека очевидна: в первом – вода соленая, во втором – пресная. Если предположить, что рассказ об «острове русов» был записан очевидцем или с его слов, становится непонятным, почему в первом случае он указывает на соленость воды, а в другом – нет.

Все сомнения развеиваются, если мы вспомним об одном природном явлении, свойственном Санкт-Петербургу и прекрасно описанном в пушкинской поэме «Медный всадник». Как известно, город стоит в устье Невы, несущей свои пресные воды в соленый Финский залив. Однако здесь до постройки гидрозащитных сооружений были нередки наводнения, возникающие из-за того, что встречный западный ветер гонит воды Финского залива обратно в устье Невы, и тем самым оно превращается из пресного в соленое. Подобное явление высокой нагонной волны характерно для всей Восточной Прибалтики, что резко сокращает ареал поиска загадочного острова.

Одним из таких мест является современный латвийский город Лиепая (бывшая Либава). На первый взгляд однообразный, низменный песчаный берег, близ которого в море совсем нет островов, выглядит не слишком удачно для поиска таинственного «острова русов». Однако это впечатление обманчиво. На некотором отдалении от морского побережья вытянулось длинное Либавское (Лиепайское) озеро, образовавшееся отчленением от моря с помощью последовательного нарастания песчаных дюн.

«Энциклопедический словарь» Брокгауза и Ефрона сообщает, что Либавское озеро представляет собой лагуну морского прибрежья и «занимает около 35 кв. верст; длина его 15 верст, ширина 2 версты, окружность до 40 верст; лежит в совершенно низменной местности между частью песчаными, но преимущественно болотистыми берегами. На северной косе, отделяющей его от моря, лежит город Либава… Горизонт воды в Либавском озере при ветрах с моря значительно поднимается, затопляя находящиеся на нем острова, равно как и берега его». Говорится также о том, что Либавское озеро соединяется протоками с расположенными к северу от него Тосмарским и Тельсенским озерами. Но самая важная информация для нас заключается в том, что «прежде озеро это имело около Перкунена другой исток в море, но он для углубления Либавской гавани (в конце XIX в. – Авт.) загражден плотинами».

Приведенное описание вполне соответствует природному характеру местности «острова русов», описанного в тексте Ибн Русте. С его учетом становится понятным, почему восточные авторы помещали «остров русов» то в море, то в озере.

Центром всей этой местности в древности являлся доживший до наших дней небольшой город Гробиня (в XIX в. – Гробин), расположенный в 12 км от Лиепаи. В источниках он впервые упоминается в XIII в. как место нахождения замка Тевтонского ордена. Однако история этих мест уходит своими корнями в эпоху викингов. Раскопками в 1929–1930 гг. шведского археолога Биргера Нермана (1888–1971) было установлено, что на месте Гробина в VII–IX вв. существовала крупная колония викингов, не уступавшая по значению и размерам Старой Ладоге. По его мнению, под защитой крепости жили поселенцы с Готланда. О многолюдности поселения свидетельствует обнаружение около 3 тыс. могильников.