Рождение двойника. План и время в литературе Ф. Достоевского

– способность к перевоплощению устраняет все те противоречия и различия, которые могут встретиться на пути всемирного объединения народов. «Всем этим народам он (Пушкин) сказал и заявил, что русский гений знает их, понял их, соприкоснулся им как родной, что он может перевоплощаться в них во всей полноте, что лишь одному только русскому духу дана всемирность, дано назначение в будущем постигнуть и объединить все многоразличие национальностей и снять все их противоречия»[324]. В таком случае «русский человек» выступает неким посредником между культурами европейских народов, некой формой (незаполненной и пустой), но настолько пластичной, что готовой принять в себя любое содержание, как бы оно ни было раздробленно и противоречиво.

6. Слова, которые Достоевский использует фактически как синонимы в одной семантической цепочке: воплотить, перевоплотиться, перевоплощение, всемирная отзывчивость, или

«всемирное братство». Сюда же относятся и сопутствующие страсти перевоплощения: любовь и признание, но и боль, страдание и сострадание, примирение и отказ от ненависти и т. п. Перевоплощение – это состояние эмоционально экстатическое, «выход из себя», оно столь же естественное, сколь и недостижимое в своей завершенности.

Перевоплотиться – это стать актером или абсолютным мимом. Этот вид мимесиса располагается на границах психотелесной идентичности субъекта, отказ от себя, растворение в других, точнее, в том, что Достоевский называет таким емким и неопределенным понятием, как «народ». Перевоплощение эквивалентно душевной пассивности – «всемирной отзывчивости», т. е. свободному принятию того, что может противостоять, противоречить, быть «обособленным» и т. п.

7. Уместно ли соотнесение с разработанным Л. Леви-Брюлем понятием сопричастности, или партиципации, participation

? Полагаю что «да»! Нужно попытаться найти ответ на вопрос: какую разновидность мимесиса мы можем усмотреть за принципом перевоплощения,, которым так широко пользовался Достоевский?

«Сопричастие не должно быть понимаемо в смысле какого-то дробления, как если бы, например, портрет заимствовал у оригинала некоторую часть суммы свойств или жизни, которой тот обладает. Первобытное мышление не видит никакой трудности в том, чтобы эти жизнь и свойства были присущи одновременно и оригиналу и изображению. В силу мистической связи между оригиналом и изображением, связи подчиненной закону партиципации, изображение одновременно и оригинал, подобно тому как бороро суть в то же время арара. Значит от изображения можно получить то же, что и от оригинала, на оригинал можно действовать через изображение»

[325].

«Невидимый, неосязаемый дух одновременно присутствует во всех и в каждом. Такое многосущее совершенно не причиняет никаких затруднений пралогическому мышлению»[326].

«По правде говоря, здесь нет даже перехода, здесь есть тождество в силу закона партиципации… глубоко отличное от логического тождества. В результате неизменного действия закона закона со-причастия мистическое начало, которое циркулирует и таким образом распространяется между существами, может быть представлено и как существо (как субъект) и как свойство, как способность предметов, ему сопричастных (как атрибут)[327].

«Являясь мистическим по своей сущности, пралогическое мышление не видит никакого затруднения в том, чтобы одновременно представлять себе и ощущать тождество единого и множественного, особи и вида, самых различных между собой существ, и все это благодаря их партиципации»[328]

.

Множественность душевного состояния: ни то, ни это, а то и другое и следующее... Момент воплощения открывает возможность ускользания, бегства, «ухода», преобразования в любое другое существо. Перевоплощение, или сопричастность друг другу всего того, что есть в природе, становится нормой подобного пралогического мышления. Конечно, термин перевоплощение не кажется достаточно определенным, например, по отношению к термину превращение, ведь они по своему изначальному значению неотличимы[329].