Русские научные экспедиции в Трапезунд (1916, 1917 гг.)

«Для защиты города в южной части Кремля построена была царем Кало Иоанном[615] огромная кула или башня… – писал в “Очерках по историия Трапезунтской империи” Ф. И. Успенский. – Площадь Эпифания находилась перед ней»[616]. Ф. И. Успенский предлагает датировать башню временем Иоанна II Великого Комнина, то есть концом XIII в., тогда как Брайер и Винфилд относят кладку башни к типу F (1458/60)[617]. «Необходимо принять во внимание, – отмечал Ф. И. Успенский, – что постройка в Кремле ориентировалась на западную восточную[618] сторону в направлении к Константинополю. Чтобы <…> план дворца и жилых помещений, следует считаться с направлением фундаментов, сложенных из громадных блоков, характерных до Юстиниана для римской эпохи. Дворец и парадные здания расположены были над сохранившимися фундаментами и остатками импозантных зданий. Ключ архитектурных и археологических проблем лежит в раскопках тех сооружений[619], которые идут на юг, к конечной башне, куле Иоанна. На глубине 4-5 аршин[620] можно здесь добраться до первоначального уровня, на котором

Если акварели подписаны, то вопросы авторства фотографий, на первый взгляд, более сложные. Например, Г. Э. Щеглов утверждает, что часть фото экспедиции из Ф. 169. Оп. 1. Д. 9 была сделана Морозовым. Фотографии Морозова, хотя и во многом идентичны фотографиям экспедиции Успенского[621], но размер его фотоаппарата, который он указывает в переписке в РГИА[622] – 10 × 15 см, никак не соответствует стеклянным пластинам, находящимся с СПбФ АРАН, –  они больше[623]. Скорее всего, это был экспедиционный фотоаппарат, который мог делать снимки на пластинах 18 × 24 или 13 × 18 – что считалось половиной пластины[624]. Известно также, что аппарат Н. Б. Бакланова, который он брал с собой, имел размер 16 × 18[625].

Авторство многих снимков указано в Byzantion – и, вероятно, “Boucklomov”, ошибочно указанный редакцией[626], есть тот же самый Н. Б. Бакланов Снимки Н. Б. Бакланова публикует и Хрисанф. Побывавшие в 1925 г. в Трапезунде Μ. Алпатов и Н. И. Брунов тоже воспользовались снимками Н. Б. Бакланова.

В идентификации трапезундских материалов помогают не только списки, составленные Ф. И. Успенским и Ф. Μ. Морозовым (?), но и надписи на обороте фотографий. Надписи, сделанные рукой Ф. И. Успенского, сомнению не подлежат, но рассчитывать на стопроцентную точность других надписей на оборотах не приходится. Например: Ф. 169. Оп. 1. Д. Л. 10 об. – указано, что из дворцовой церкви, на самом деле, просто из церкви Св. Евгения. На обороте некоторых фотографий подписи сделаны почерком жены Успенского – Надежды Эрастовны[627]. Но, судя по ее зачеркиваниям, она путала дворцовую церковь и церковь Св. Евгения. Другая часть надписей, вполне возможно, могла быть сделана случайным архивистом, сдающим или принимающим материал и не слишком погруженным в тему.

Часть трапезундских фотографий была издана самими участниками или же Бруновым, Алпатовым, Брайером и Хрисанфом. Не во всех случаях удается прояснить, каким образом попал к ним этот материал. К сожалению, часть фотографий, опубликованных Г. Э. Щегловым, указана без атрибуции. Так как размер фотоаппарата у Ф. Μ. Морозова был меньше, совершенно точно достаточно большое количество снимков принадлежало экспедиции (если Ф. Μ. Морозов не делал их с фотоаппарата экспедиции, конечно). Размер фотоаппарата А. В. Лядова, фотографа, приехавшего в Трапезунд на деньги коллекционера графа А. А. Бобринского, пока остается неизвестен. Ф. Μ. Морозовым сделано 200 фотографий памятников Трапезунда и окрестностей[628], причем в 1921 г. он повторно съездил в г. Трапезунд, чтобы выяснить судьбы памятников[629].

Например, фотографию Дворцовой церкви Г. Э. Щеглов не атрибутировал. Кроме фотографий и акварелей, а также зарисовок крепости, в архиве находятся барельефы[630], зарисованные Марией Минцловой, дочерью неофициального участника экспедиции С. Р. Минцлова[631].

Часть фотографий Ф. Μ. Морозова и экспедиции Ф. И. Успенского посвящены церкви Св. Анны (рис. 47-61А) – Г. Э. Щеглов напрасно пишет, что до нее не дошла экспедиция. Некоторые материалы (зарисовка барельефа, внешний вид) представлены в личном архиве Н. Б. Бакланова (см. там же).

Сохранились и фото экспедиции внутренней росписи[632], капителей, сделанных Ф. Μ. Морозовым, и ангела из апсиды церкви[633] (рис. 52А, 47-61А). Вот как писали о мраморном барельефе из церкви Св. Анны в газете «Трапезондский военный листок» № 36 от 11 декабря (Л. 3): «…небольшой мраморный барельеф, вделанный в стену над дверью с южной стороны. Хотя камень потрескался и скульптура местами попорчена, можно различить огромную сидящую фигуру со щитом и у ног ее – маленькую фигуру в руке»[634].