Русские научные экспедиции в Трапезунд (1916, 1917 гг.)

В СПбФ АРАН также хранится письмо С. Р. Минцлова Ф. И. Успенскому с отчетом о проделанных археологических работах[769], скорее всего, как раз в бывшей церкви Св. Евгения: «У северной стены ничего не оказывается: работу довели до грунта. В левом приделе как раз на самой середине, под царскими вратами, лежала на глубине Уд аршина квадратная песчаная плитка и над ней, в углублении в …[770] размером лежало несколько истлевших косточек, кусочки стекла и прилагаемые предметы. Кости были прикрыты доской, следы которой ясно сохранились на плите. Закрывать до Вашего осмотра я не хотел; время еще оставалось и потому против алтаря, снаружи, я хотел прорыть траншейку, но сразу же наткнулся на щебень, вынесенный, очевидно, из храма и однородный с тем, что мы находили в нем; под щебнем, на глубине всего полуаршина лежал скелет, весь истлевший, ногами на северо-восток, видимо, брошенного без всякого ритуала человека. При нем нашлись куски трубки и железное кольцо. Грунт над ним всё еще мягкий, рушенный, и, вероятно, найдется другое, настоящее и более древнее погребение»[771]. Возможно, это письмо датируется июнем 1916 г., так как 22 июня 1916 г. Ф. И. Успенский под этим числом в своей записной книжке напишет: «На том месте, где начал делать раскоп С. Р. Минцлов, нашел следующее: разбросанные кости, богатую и неубранную могилу, разбитый череп и все это наверху <…> Приняты меры, чтобы вперед этого не было. Могилу зарыли. Но с той поры нельзя давать ему копать без меня»[772].

Мы не знаем, какие именно важные дела отвлекли редактора от археологических работ, но подобный факт напоминает нам, как жаловался генерал А. В. Шварц на нехватку рабочих рук и на то, что одному человеку приходилось давать несколько должностей[773]. С. Р. Минцлову действительно удалось побывать в Трапезунде в совершенно разных амплуа. В цитировавшемся выше письме с описанием погребения от 1916 г. (более точная дата не стоит) Ф. И. Успенскому, после описания раскопок и найденного погребения, он напишет: «С завтрашнего дня, к сожалению, должен буду прекратить работу, так как мне поручен отъезд и изучение района радиусом на 12 верст вне Трапезунда»[774].

В результате учеными были обнаружены останки, которые, вероятно, С. Р. Минцлов идентифицировал по необычной вытянутой форме черепа как мощи Св. Евгения. (Ф. И. Успенский в статье «Усыпальница царя Алексея IV в Трапезуйте» ограничивается словами «кости из церкви Св. Евгения»)[775]. Что с ними случилось после – неизвестно. Существует несколько версий. Скорее всего, были найдены именно мощи. Так описывает С. Р. Минцлов эти мощи в храме Св. Евгения: «В алтаре, у левой стороны бывшего когда-то там престола, я наткнулся на маленькую могилу в аршин длиной и пол аршина в глубину и ширину. В ней были сложены кости двух скелетов; из двух черепов, лежавших рядом, лицом на восток, один рассыпался на куски, другой – крайне любопытный, длинноголовый, удалось достать целым. Никаких предметов, ни пуговиц, ни клочков ткани на костях не оказалось; несомненно, они были вынуты из гробниц много времени спустя после похоронения и бережно сложены и спрятаны под престолом в алтаре. Достоверно только одно, что найденные кости – останки каких-то святых, быть может, Евгения, спрятанные перед нашествием турок. Грунт, в котором была иссечена могилка, зацементировался до состояния камня; сверху кости прикрывала плита и слой земли не больше как в четверть аршина. Вокруг церкви Евгения еще ясно заметны следы стены, когда-то окружавшей ее; улица к ней ведет от остатков башни, ныне почти исчезнувшей»[776]. Правда, впоследствии С. Р. Минцлов сделал предположение, что Ф. И. Успенский, будучи преклонных лет, перепутал кости из разных церквей[777], однако и сам Успенский упрекает Минцлова в небрежном подходе к раскопкам[778]; кому из них верить – решить нет возможности. Согласно Минцлову, череп Св. Евгения (или какой-то другой череп) он взял себе[779]. Поскольку личного фонда Минцлова или собрания его имени на данный момент не существует, дальнейшую судьбу этого черепа пока не удается проследить[780]. В. Г. Ченцова нашла документы, свидетельствующие о том, что глава Св. Евгения из Аравраки вместе с частицей мощей Св. Параскевы были отосланы в дар в Москву в XVII в. с халкидонским архимандритом Матфеем и родственником митрополита Гавриила Дмитрием Юрьевым[781], в этой же статье она высказывает предположение, что культ Св. Евгения Трапезундского впоследствии смешивался с культом Св. Евгения из Аравраки[782]. Так ли это, по аргументации В. Г. Ченцовой, представленной в статье, остается непонятным.