Русские научные экспедиции в Трапезунд (1916, 1917 гг.)

Интересно, что еще в мае Ф. И. Успенский искал икону Св. Евгения в городе, но не нашел ни одной и даже не понял, с чем это связано, учитывая, что Св. Евгений был покровителем города[783]. Как запишет в дневнике С. Р. Минцлов: «Успенский весьма негодовал на греков: “Помилуйте!” – говорил он, поминутно разводя по своей привычке руками: я весь город перерыл и исходил в поисках иконы Св. Евгения. Нет ее нигде! А ведь это патрон, паладин города. Всё эти господа позабыли, одна нажива у них на уме!»[784]. После возвращения в Петербург Ф. И. Успенский продолжит изучение культа Св. Евгения в Трапезунде. Личным письмом на имя графини П. С. Уваровой (рис. 13А) Ф. И. Успенский сообщит, что ищет икону св. Евгения (его изображение было найдено в дворцовой церкви) или любые изображения для Н. Б. Бакланова[785]: «Между прочим внимание мое остановилось на том обстоятельстве, что в нынешнем Трапезуйте совсем угасла память о Св. Евгении, государственном патроне города и империи, с именем которого тесно связаны судьбы трапезунтской империи. Два-три фресковый изображения, сохранившие лик Евгения на древних памятниках, там пострадали от турецкой руки и от времени, что снятые с них фотографии не дали ничего положительного. В современных трапезунтских церквах не оказалось ни одной иконы св. Евгения. Старая церковь Евгения, нынешняя мечеть Ени Джума, хотя заведомо сохранившая роспись под штукатуркой, не была еще подвергнута мной исследованию в прошедшее лето.

Теперь возникает вопрос: не окажется ли в московских собраниях и коллекциях иконы Св. Евгения. Имея в виду и древние, и новые связи между Россией и Трапезунтом, (Л. 44) я не находил бы слишком смелым это предположение. Итак, моя покорнейшая просьба заключается в том, чтобы найти возможность собрать справки в Москве об иконе Св. Евгения[786]. <…> При отъезде из Трапезунта я получил от фотографа А. В. Лядова довольно большой снимок головы св. Евгения из дворцовой церкви, так что у меня теперь имеются все необходимые материалы для иконы Св. Евгения, над которой я начал уже работать в надежде, что Вы не откажете в покорнейшей просьбе исходатайствовать, чтобы эта икона была заказана для меня»[787].

В протоколах заседания Общества по поводу иконы академику был дан ответ, «что в святцах имеется указание на св. Евгения Трапезундского и что изображение его находится на монетах трапезундских, икон же этого Евгения Обществунеизвестно»[788].

Источники также указывают на то, что все члены экспедиции знали о наличии пещеры Св. Евгения, о ней писал и Минцлов: «В одном из оврагов под дворцом имеется пещера, в которой жил и затем был замучен св. Евгений, покровитель Трапезонда. Турки запрещали даже подходить к его пещере»[789]. Однако сил и времени на их исследование уже не оставалось, сохранились лишь свидетельства о том, что предпринимались меры по охране пещер -в основном этим занимался археолог и доброволец-санитар Ф. Μ. Морозов (см. § 3.3).

<strong>§ 3.6. Дальнейшие планы участников по изучению Трапезунда</strong>

Коллективное издание трудов экспедиции не осуществилось, но из переписки участников экспедиции становится понятно, что обработка материалов некоторое время велась всеми.

Хотя революционная ситуация не располагала к научным занятиям, Успенский, постепенно теряя связь со своими сотрудниками, 10 января 1918 г. еще пишет Н. Б. Бакланову с вопросом, нет ли у него наброска части дворцовой церкви (где изображен Св. Евгений[790]) и «нет ли чего-нибудь для той церкви за стеной (св. Иоанн на скале), где б[ыла][791] найдена большая надпись над входными воротами», в то же время приглашая Бакланова к дальнейшей обработке материалов[792]. К сожалению, ответ неизвестен, одна ко обнаруженный недавно в одной из частных коллекций[793] личный архив Н. Б. Бакланова с рисунками, сделанными в Трапезунде в 1917 г. (среди них -переделанный памятник-гробница Алексея IV Комнина) и даже в 1919 г., позволяет надеяться на то, что впоследствии будет обнаружено что-нибудь еще. Известно также, что, вернувшись из экспедиции, H. Е. Макаренко на время забрал с собой домой сделанную им копию головы Св. Евгения[794].