Рыжий парик для доктора Геббельса (без илл.)

Кухонные персонажи из сценки шутят довольно грубо и прямолинейно, в частности, сравнивают государственный флаг с задницей макаки. Позволяют ли себе такое реальные Ургант, Цекало, Мартиросян и Светлаков в своей передаче? Конечно, нет. А если бы позволили, то «воспитательные» меры последовали бы незамедлительно. Вон, басист «Bloodhound Gang» в 2013 году на концерте в Одессе подтерся российским флагом, и группа мигом лишилась концертов в России[25]. Так что российские придворные клоуны шуток о триколоре себе не позволяют. В чём же заключается распиаренная нынешняя свобода, которая по выражению Дмитрия Медведева, «лучше, чем несвобода»[26] ? А в том, чтобы критиковать советскую власть. Получается как в том анекдоте, когда Клинтон заявил, мол, у нас свобода: каждый может сказать, что президент США — дурак; на что Ельцин ему ответил, что у нас тоже свобода, и каждый тоже может сказать, что президент США — дурак.

За персонажами сценки через электрическую розетку подслушивает сосед-стукач. Ну, конечно, согласно современной пропаганде, население Союза делилось на стукачей и тех, на кого стучали, то есть на идейных диверсантов, борцов с режимом. Теперь многие внезапно «вспомнили», как им было плохо, как их угнетали и чуть ли не преследовали в ужасном «тоталитарном СССР». Всякий, кто успел тогда рассказать или услышать политический анекдот, представляется себе пламенным борцом за свободу слова. Всякий, кому не хватило каких-нибудь товаров или иных благ, воображает себя борцом за свободу рынка. И пр. В такой ситуации каждый клоун, отважно пинающий теперь мёртвого льва и рассказывающий антисоветские анекдоты, представляется обывателям героем.

В другой сценке авторы передачи «Большая разница» перенесли в советское прошлое участников шоу «Comedy Club». Одни персонажи сценки озабочены тем, чтобы раздобыть икру, «отмазать» детей от армии или пристроить их в институт, другие подвергаются сталинским репрессиям. При этом первые одеты по моде семидесятых годов.

Воистину, всё смешалось в голове у обывателя, как в доме Облонских. Обыватель не в состоянии мыслить диалектически, то есть увидеть СССР как нечто изменяющееся, переходящее от одного состояния к другому. Однако разве можно отождествить обстановку в стране в 20-е годы, во время Великой Отечественной войны и, скажем, на закате перестройки? Но мещанину хочется всё упростить. В результате, одни приравнивают СССР к периоду сталинских репрессий конца 30-х годов, для других СССР ассоциируется исключительно с дефицитом и талонами конца 80-х, а третьи считают, что с 1917-го по 1990-й в стране длился «брежневский застой». С чем же они сравнивают своё (довольно извращённое) представление о жизни в Советском Союзе? С тем, как живут зажиточные слои в России, Европе или США. Правомерно такое сравнение? Конечно, нет. Например, благополучие современных российских олигархов обеспечено успешным разворовыванием государственной собственности. Благополучие «высших» и «средних» классов стран ОЭСР обусловлено ограблением стран «третьего мира» (в том числе России).

Если же непременно хочется что-то с чем-то сравнить, то сравнили бы лучше жизнь советских граждан либо с уровнем жизни их современников из различных стран и континентов (США[27], Индии, ЮАР, Бразилии) или с уровнем жизни их непосредственных предшественников, отцов и дедов. Например, для моего дедушки, выходца из дремучей российской деревни, служба в Советской Армии стала одним из лучших воспоминаний жизни. Он и его сверстники-односельчане мечтали о службе в армии, поскольку там их обеспечивали всем необходимым, обучали полезным навыкам, некоторые даже получали специальность (водителя, механика). Выходец из бедной многодетной семьи, он не мог рассчитывать ни на какое наследство или поддержку родителей, которые были малограмотными людьми. Благодаря советской системе он сам получил среднее специальное образование, государственную трёхкомнатную квартиру, а все его дети получили уже высшее образование и стали высококлассными специалистами, которых иностранные работодатели даже пытались из страны переманить.

Но в пропаганде важна не историческая достоверность, а эмоции. И в модных шоу Сталин запросто может репрессировать перестроечных интеллигентов, Горбачёв — проводить приватизацию, а Ленин запускать в космос собаку Павлова.

Так юмористы формируют представление о прошлом, и обыватели им охотно верят. Вообще, сегодня у нас все внезапно сделались знатоками истории. Каждый почтенный отец семейства любит ввернуть в праздничный тост пассаж о том, что в царской России крестьянство ело от пуза, а на масленицу прямо таки обжиралось — так давайте-ка и мы сегодня выпьем. Да и молодёжь любит завернуть что-нибудь про поднятую Гитлером с колен Германию и т. п.

7. Историки и вазелин

Анекдоты обрели силу научных истин, ведь по ним современные митрофанушки изучают историю. А историческая наука превращается в объект насмешек.