Рыжий парик для доктора Геббельса (без илл.)

А Теодор Адорно, отмечая подобный образ мышления у американцев ХХ века, заключает, что сведение сложных общественных дискуссий к обсуждению тех или иных конкретных личностей — проще, чем действительно вдумчивый анализ, и позволяет мещанину, не прилагая никаких интеллектуальных усилий, считать себя информированным, «и тогда необязательно на самом деле вникать в суть дела; легче говорить о людях, чем о проблемах, пока определённые имена носят знакомый характер. Неточная, неправильная персонализация является, следовательно, идеальным образчиком поведения для полуобразованного человека, примером, который расположен где-то посередине между полным незнанием и тем сортом “знания”, которому так способствуют масс-медиа и индустрия культуры»[24].

На этом же механизме основана подмена в обыденном сознании истории СССР образом Сталина, также нередко появляющемся в юмористических сценках. Казалось бы, образ Сталина должен подаваться в негативном ключе: СССР в целом принято оплёвывать, а Сталин, бесспорно, самый жестокий из советских вождей, стало быть, самая удобная мишень для критики. Как ни странно, Сталин фигурирует в юмористических шоу, скорее, в качестве положительного образа, хотя его образ и традиционно принижается до обывательского сознания. Почему так?

Возьмём сценку «Товарищ Сталин и товарищ Берия беседуют друг с другом» участников шоу «Comedy Club» Мартиросяна и Харламова.

Берия и Сталин встречаются, здороваются, Берия спрашивает у Сталина, как дела, и тот сразу приказывает его расстрелять. Оно и понятно, Сталин действительно ассоциируется у обывателя с массовыми расстрелами. Это стало настолько привычным, что даже уже не пугает и может служить поводом для шуток. По ходу сценки чтобы избежать расстрела Берия вынужден танцевать чечётку, румбу, танго. То есть Сталин предстаёт типичным начальственным самодуром, который может свободно издеваться над своими подчинёнными, и каким открыто мечтает стать каждый мещанин. Сталин импонирует обывателю как тиран, обладатель неограниченной власти. Именно такой свободой, свободой издеваться над окружающими, и мечтает обладать посредственность. Вот только обыватель не очень хорошо себе представляет: а что с огромной властью делать? Ну, там знакомого унизить или даже расстрелять — это ему понятно, а такие вещи, как мировая империя или, наоборот, мировая революция — в его умишко не помещаются.

Характерно и продолжение сценки. Сталин заявляет, что «научно-технический прогресс в наших руках», и требует, чтобы ему сделали трубку, чтобы звонить, и чтобы в этой трубке были шахматы и органайзер. Зрители хохочут над растерянностью Берии: вот олух, он не знает, что «мышью можно открывать окна» и т. п. Посредственностям приятно в качестве обладателей сотовых телефонов и иных модных приборчиков чувствовать себя выше и «продвинутее» исторических личностей. Вот, оказывается, в чём была суть мирового научно-технического прогресса — чтобы у сетевых хомячков были «иконки на рабочем столе»!

6. Кухонная философия

Всё труднее современным юмористам заставлять жлоба испытывать чувство самодовольства, поскольку уж очень этот жлоб ничтожен. Этой непростой задаче служит искажённый, сниженный образ недавнего, советского, прошлого. Демонстрация того, как непродвинуто и негламурно жили люди двадцать пять лет назад, позволяет отечественным креаклам в очередной раз испытать самоудовлетворение.

Высмеивание советского прошлого с оттенком запугивания присутствует почти в каждом выпуске передачи «Большая разница», которая посвящена пародиям на другие современные телепередачи, сериалы и фильмы (к разговору о зацикленности масскульта на самом себе). Для создания пародии на передачу «Прожекторперисхилтон», в которой Цекало, Ургант, Мартиросян и Светлаков зубоскалят по поводу различных новостей, её ведущие перемещаются в «советскую эпоху». Четыре юмориста читают газеты не в гламурной студии, а на кухне. Посыл очевиден: раньше все шутники зубоскалили на кухнях, а теперь все (?) они могут заниматься тем же самым на центральных телеканалах. То есть раньше была несвобода и репрессии, политический юмор запрещался. Теперь же за него платят хорошие деньги. Однако действительно ли правомерно подобное сравнение?