Рыжий парик для доктора Геббельса (без илл.)

В нулевые, конечно, исторические сюжеты в выступлениях кавээнщиков тоже мелькали, но тут уже речь шла не о попытке переписать историю, а о бесконечном повторении утвердившихся стереотипов, а также о подкармливании чувства национального чванства. Взять к примеру сценку 2003 года команды РУДН «Нострадамус».

Нострадамус представляется в качестве ловкого менеджера при величайших исторических фигурах. Каждый его диалог начинается со слов «Ты — тупой». «Мамай, ты тупой. Я тебе говорю, не ходи на Русь» — радостный смех аудитории. Мамай (как и любой другой исторический персонаж) оказывается «тупым» потому что в свою историческую эпоху не знал того, что знает современный обыватель. Приятно чувствовать себя умнее великих исторических фигур. Но, как верно заметил Юлий Кагарлицкий: «Мы сейчас склонны замечать, сколь многого люди той поры не понимали. Но нам не надо гордиться, что мы понимаем больше: без них мы не понимали бы ничего»[18].

— Всё равно пойду. Они мне будут дань платить, — говорит Мамай.

— Мамай, я тебя умоляю, это же русские. Сделай хоть самую низкую дань в Европе — 13 %, всё равно никто платить не будет, — говорит Нострадамус, как бы намекая, что русские никогда никому ни за что не платят, даже государственных налогов. «Дружеское ржание» зрителей. Вот так неожиданность: раньше считалось, что русские щедры и даже расточительны, а теперь выяснилось, что русские во все века были скупы и жадны. Если ты проехал в автобусе без билета, или на курорте надул носильщика, если ты отмазался от уплаты налогов, удачно переведя деньги в офшор, то ты — настоящий русский, почти герой, как Дмитрий Донской.

Позвольте, но кому же тогда полтора века перед этим платила дань Древняя Русь? Да и победа над Мамаем вообще-то не отменила уплату дани. Похоже, сценка рассчитана на полуграмотных людей, которые про победу на поле Куликовом что-то слыхали (ведь это так патриотично), но ничего не знают о том, что, собственно, предшествовало этому сражению. А предшествовало всеобщее унижение, усиленное угнетение народа и подлое и трусливое поведение властей предержащих.

Конечно, последующее избавление от монголо-татарского ига было настоящим подвигом, однако события предыдущего периода должны бы поумерить национальное чванство. И уж тем более не является поводом для самодовольства бегство от налогов наших крупных финансовых воротил.

В итоге Нострадамус советует Мамаю: «Возвращайся к себе в Монголию и вкладывай свои тугрики в промышленность. А то так и будете зря место на карте занимать». Ах, как приятно, сознавать, что где-то живут ещё хуже, чем в России! Лишний раз унизить более слабое и бедное государство. «Рабы всегда ухитряются завести себе собственного раба», над кем можно было бы поиздеваться. А «вкладывать тугрики в промышленность», чтобы не занимать зря место на карте, можно с таким же успехом рекомендовать и российским руководителям, превратившим индустриально развитую сверхдержаву в нефтяную плантацию Запада. И над кем же нам в этой ситуации смеяться? Только над собой, да и то сквозь слёзы.

Следующим клиентом Нострадамуса в кавээновской сценке становится Наполеон, которого он называет Боня. И снова аудитория испытывает приятное бандитское чувство «опускания» великой исторической личности. «Не лезь на Россию, лезь на Жозефину. Неужели ты хочешь, чтобы твоим именем называли сумасшедших и пирожное?» — говорит под аплодисменты зала Нострадамус. Однако не будем забывать, что Наполеон прославился прежде всего как великий полководец, неоднократно побеждавший армии европейских монархий (включая российскую) по-отдельности и скопом. Потому всякий сумасшедший, одержимый манией величия, и воображает себя Наполеоном, а не Ельциным, Гайдаром или Чубайсом. «Одерживать победы» над собственной женой горазд каждый жлоб, так что, если бы Наполеон «лез» исключительно на Жозефину, то ничего бы в жизни не добился, а россияне не гордились бы победой над ним и не знали его имени даже в виде пирожного.

Кроме того, большой вопрос, кто на кого лез. Вот мнение одного из самых талантливых отечественных историков второй половины XX века, недавно скончавшегося Николая Алексеевича Троицкого: «Царская Россия сама стремилась не к мировой, но к европейской гегемонии и приложила к этому много стараний в коалиционных войнах 1799—1807 гг. (с участием лучших своих полководцев — А.В. Суворова, М.И. Кутузова, М.Ф. Каменского). Проиграв эти войны, подписав унизительный для себя Тильзитский мир с Наполеоном, царизм никогда не оставлял мысли о реванше. Напротив, как явствует из откровенного письма Александра I к матери-императрице Марии Федоровне в сентябре 1808 г., он лишь прикрывал видимостью союза “с этим страшным колоссом, с этим врагом” подготовку к новой борьбе при более выгодном для России соотношении сил»[19].

Но такие тонкости обывателю знать не обязательно.