С тобой всё в порядке. Как жить, а не выживать с тревожным расстройством

Лето 2004 года. Мне 14, и я гощу у своих родных в другом городе. В первый и последний раз. Их образ жизни довольно пугающий: курят прямо в ванной, там же сушат и коптят сигаретным дымом свое белье, у них несколько собак, орущий ребенок, грязь, песни и пляски до утра, пристрастие к алкоголю. Ночи довольно холодные, и, когда меня отправляют в магазин за бутылкой, я, стуча зубами, попадаю под внезапный летний ливень, рву сандалик, забываю дорогу назад и теряюсь.

Мне 14, я абсолютно тепличный ребенок, выросший где-то в промежутке между физическими наказаниями и гиперопекой, остаюсь одна под дождем в одном сандалике дезориентированная, напуганная и вымокшая до нитки. И меня начинает тошнить. Внезапно, резко и очень интенсивно. Я чувствую, как меня выворачивает наизнанку, мне хочется спрятаться, спастись, убежать, и чтобы это прекратилось. Но это не прекращается. Дождь и тошнота не останавливаются, светлей не становится, дорогу назад я все еще не нахожу, а без бутылки вернуться никак.

Всю последующую жизнь меня будет тошнить в моменты стресса, холода и растерянности.

Я привыкну к этому, считая, что вот такая у меня особенность, но впоследствии откроются еще десятки таких «особенностей». И много лет это будет казаться странным, но нормальным. Вот такая у меня «изюминка».

В день, когда меня впервые «затрясло» от тревожности, я думала, что умру. Разве есть еще какое-то объяснение трясущимся рукам, головокружению, внезапному онемению конечностей, тошноте, боли и жару в груди разом?

Разве могут они значить что-то кроме сиюминутной кончины? Разве можно после этого просто жить свою обычную жизнь?

Да. На все вопросы – да. Все эти страшные физиологические симптомы могут говорить об усталости, эмоциональной перегрузке, страхе, приступе паники, вегетативном кризе, тревожности и даже о том, что мы здоровей многих. И правда, статистически мы, тревожные люди, здоровей многих. Из-за миллиона нужных и не очень обследований, назначенных ипоходрией, из-за ежедневной тренировки сердца в виде высокого пульса, из-за нашей самоотверженной привязанности к здоровому образу жизни – на всякий случай. Из-за насмешки судьбы.

Открывая новый раздел книги, мы открываем глаза на физиологические симптомы тревожности, чтобы наконец сделать эти особенности не такими уж особенными.

Физических симптомов тревожности много. Некоторые источники говорят, что их около 60, но я-то знаю, что их гораздо-гораздо больше. Симптомы редко когда приходят разом, они заглядывают в жизнь по очереди и, стоит заработать устойчивость к одному, как на его смену придет другой.

Меня часто спрашивают, как отличить симптом повышенной тревожности от реального заболевания. Ответ на этот вопрос очень нужен людям, жаждущим получить хоть какую-то гарантию в жизни. Но гарантий нет, как и ответа на этот вопрос. Все симптомы тревожности похожи на реальные болезни, более того, они похожи на все болезни мира одновременно. Стоит погуглить симптомы сердечного приступа и сравнить их с ощущениями в момент панической атаки – практически один и тот же набор.

Но есть лазейка. Ни одна болезнь не проходит в момент, когда человек оказывается в безопасности, ни один сердечный приступ не прекращается, когда вы выходите из метро, ни один рак не рассасывается от слов мамы: «Все с тобой хорошо, солнышко». Если «болезнь» отступает, когда нам не страшно, значит ее и не существовало.

Дела сердечные: тахикардия, кардионевроз, экстрасистолы

У обычных людей сердце стучит 60 ударов в минуту, может, 80. Иногда 100, но тогда это значит, что этот человек занимается спортом или может быть чем-то болен. Ведь есть правило, его зовут нормой: сердце среднестатического человека стучит 60 ударов в минуту в состоянии покоя. Так говорит Google, врачи и мы все это откуда-то знаем.

А еще мы знаем, что наше сердце должно стучать быстрей при активности, совсем неощутимо перед сном и довольно заметно при беге. Ведь это правильно, а значит безопасно. Но правда в том, что сердце никому ничего не должно. Оно может стучать ровно так, как ему необходимо: биться быстро, когда на улице жара, чтобы кровь скорей побежала по телу, охлаждая его. И биться очень быстро, когда нам страшно, а тело переходит в режим выживания. Сердце может биться в глазах и шее, или его стук может быть совсем незаметным. Ему можно все. Правда можно. А вот нам нельзя от него чего-то требовать.

Понятное дело, что гиперконтроль – это попытка наверстать и дополучить безопасность, которой не было или нет, но гиперконтроль сердца необратимо приведет к кардионеврозу.

Это не настоящее заболевание, что-то типа фобии – постоянный страх за сердечно-сосудистую систему с настоящими, осязаемыми, очень яркими симптомами. А все потому, что сердце посмело биться как-то иначе.