С тобой всё в порядке. Как жить, а не выживать с тревожным расстройством

В те годы я жила в Германии, и, чтобы попасть по записи к лору, мне пришлось ждать несколько мучительных недель, за которые я все-таки успела сорваться в истерику и выдать весь тот тетрис слов и эмоций, который копился в моем горле. Лор это все подытожил, сказав, что рака нет, но вот нервы расшатаны к чертовой матери. Выйдя от врача, я закурила впервые за месяц и не обнаружила ни намека на ком. Он ушел, забрав с собой мысли о раке и скорой кончине.

Спустя годы он вернулся вместе с диагнозом генерализованное тревожное расстройство, но тогда уже не было никакого тетриса из ругательств, а было вот что.

Когда нам перманентно тревожно, организм переходит в режим выживания, в котором, как мы помним, нам нужно много кислорода. И вместе с бронхами периодически расширяется и голосовая щель. Для того чтобы нам совершить нужное движение и сглотнуть хотя бы слюну, голосовая щель должна сомкнуться, а она не может. Ну не может она наперекор команде мозга, который решил не жить, а выживать в обычный вторник, сомкнуться. И вот мы буквально пытаемся что-то там проглотить с расширенной голосовой щелью, ощущая сильное мышечное сопротивление. Вот это сопротивление и есть ком в горле. Кома, по сути, нет, есть его ощущение, которое вызвано мышечным спазмом. Мы чуть ли ни хороним себя из-за мышечного спазма, как такое может быть?

Так будет если не всегда, то очень часто. Каждый раз, когда мы в состоянии стресса, все эмоции будут «стекать» по горлу, образуя этот дурацкий ком, меняющий наши голоса, подавляющий уверенность. Во время сложных разговоров в горло будет стекать обида, не позволяющая вымолвить ни слова. Горькая-горькая обида будет оседать, вынуждая нас взорваться слезами в моменты, когда надо бы себя отстоять. В моменты публичных выступлений или даже тостов ком будет в образе колючки – сухой и болючей. Он будет разным, но он будет всегда. Всегда, когда страшно.

Перед сложным разговором или публичным выступлением достаточно выпить стакан теплой воды мелкими глотками, чтобы голосовая щель расслабилась и воображаемый ком «рассосался». А главное – держать в себе эмоции больше не стоит: некоторые люди правда стоят того, чтобы на них накричать в ответ за полученный негатив, многие заслуживают быть посланными, потому что мы не заслуживаем этого дурацкого кома в горле. Мы больше не будем устраивать из своей гортани кладбище эмоций и попробуем выражать чувства так, как умеем. И да, плакать больше не стыдно. По-другому мы пока не умеем. Умеем вот так – с дрожащим голосом, трясущимися руками и ногами.

«У меня трясутся руки». Тремор конечностей

Ведь руки и ноги будут трястись еще много-много раз на протяжении всей нашей жизни. В самые неподходящие моменты: на свидании и защите диплома, перед начальником и злой собакой, перед лицом несправедливости. Они будут нас позорить, мы будем их стыдиться и стараться скрыть. Мы будем настраиваться и прятать руки в карманы, и все это абсолютно бестолку – они должны трястись и будут.

Эволюционно для нас небезопасно находиться даже в словесном конфликте с кем-то; более того, даже выступать с чем-то хорошим перед хорошими людьми небезопасно. Как небезопасно и стоять напротив более двух человек. Чтобы понять откуда возникла и для чего нужна эта странная особенность, перенесемся в прошлое. Всего на 2,5 миллиарда лет назад.

Первым признаком цивилизации считается сросшаяся после травмы бедренная кость человека. В дикой природе животное с такой сломанной костью погибает, так было и с первыми людьми: они погибали от невозможности передвигаться, охотиться, защищаться и прятаться. Они погибали до тех пор, пока кто-то не стал заботиться о другом человеке. Эта найденная сросшаяся кость говорит нам о том, что один из древних людей защищал, кормил, оберегал другого. Она говорит об отношениях. О зарождении социума и цивилизации. Мне хочется верить в древнюю историю любви, в которой Он защищал Ее, но это правда не имеет значения; важно лишь то, что бедренная кость стала символом отношений между людьми.

И вот с тех времен отношения чуть ли самое важное, что есть у нас. И наши эволюционные реакции, естественно, не могли ни быть основаны на них. К примеру, страх публичных выступлений – одна из эволюционных реакций, доставшихся нам от пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-прародителей. Древний человек оказывался стоящим напротив большой толпы лишь в двух случаях – он был вождем или его изгоняли из племени. Мне нравится думать, что артисты – потомки вождей, поэтому им так спокойно даются публичные выступления, но это лишь догадка. А правда в том, что оказаться напротив толпы означало опасность. Всегда.

Стоять напротив даже маленькой толпы чаще всего означало изгнание. Стоять напротив кого-то громко говорящего – конфликт, который в эпоху отсутствия уголовного кодекса, практически гарантированно приводил к смерти или увечьям.