С тобой всё в порядке. Как жить, а не выживать с тревожным расстройством

Тревожность и непереносимость дискомфорта не появляются просто так. Мы не просыпаемся однажды с мыслью: «Все, теперь я тревожусь и капризничаю», она зреет в нас долгое время. Тревожные люди – это не только травмированные люди. По сути, все поколение 90-х травмировано, но не все стали нами. Для формирования тревожного расстройства нужно еще «неправильно жить». Дурацкая фраза, конечно, но я хочу ее использовать, потому что все мы жили неправильно. Мы жили в угоду другим, боясь осуждения и негатива, подстраивались под кого-то. Отодвигали себя на задний план, вероятно, не умели говорить «нет». Заставляли себя делать то, чего не хотели, терпели плохое отношение к себе, принимали неуважение за норму. В этом нет большой нашей вины, просто так казалось правильным. Тревожные люди очень адаптивны, мы можем подстроиться под самых неприятных людей и даже под невыносимые обстоятельства, лишь бы только выжить.

Я помню, как мама говорила маленькой мне: «Вот смотри, динозавры вымерли, а тараканы живут до сих пор», и я жутко гордилась тем, что я, как таракан, – везде выживу, и прожить всю жизнь тараканом звучало правильно. Не высовываться, не привлекать внимание, не доставлять дискомфорт другим, угождать, терпеть, подстраиваться, быть удобной. Жизнь динозавров не была такой уж прям замечательной, хотя бы потому что они вымерли, но черт возьми – они прожили свою динозавровую жизнь большими, яркими, неудобными и красивыми. Я не хочу быть тараканом, я хочу быть динозавром. Хочу занимать много места в пространстве, заявлять о себе, гордиться и хвастаться собой, говорить: «Спасибо, но мне нужен совет», наряжаться, отказывать, отстаивать свои границы, уходить, быть собой, любить, светить, быть огромным громким зеленым динозавром. Из таракана я потихоньку вырастаю, до динозавра еще целая жизнь, но назад я больше не хочу.

По сути, все мы полжизни терпели дискомфорт, наступая себе на горло. Дискомфорт заключался в том, что мы ходили на работу, на которой нас гнобили, но зато платили. Дружили с людьми, которые были токсичны, но зато мы не были одиноки. Угождали взрослым, хоть они были глупы до ужаса, но зато мы были хорошими девочками и мальчиками. Находились в бестолковых отношениях, но зато в финансовой безопасности. Мы полжизни терпели. Я говорю об этом в прошедшем времени, потому что надеюсь, что никто из нас больше таким не занимается.

Ведь это и есть настоящая причина постоянной фоновой тревожности.

Невроз начался с того, что тело много раз намекало, что не выдерживает давления. У всех нас, скорее всего, были разовые приступы тревожности, прежде чем мы «слетели» в нее окончательно. Естественно, никто из нас не знал, что нужно полностью перекраивать жизнь, мы просто бегали по врачам, продолжая находиться под давлением и чувствуя постоянный дискомфорт. Так вот, терпеть больше не получится. Все. Как только на горизонте замаячила тревожность, терпеть больше никак. Мне очень нравится представлять тревожную часть моей личности как маленькую девочку, которая по моей вине терпела плохое отношение к себе, неуважение и нелюбовь. А теперь она кричит без остановки и не в состоянии выдержать даже грамм давления. Как следствие, жарко – невыносимо, долго – невыносимо, громко – невыносимо, сердце бьется быстрей, чем должно – невыносимо. Можно заметить, как мы в моменте становимся детьми, начинаем суетиться и хотеть, чтобы неприятные ощущения как можно быстрее прекратились. Теперь так будет всегда, лишь бы мы никогда больше не терпели того, чего терпеть не стоит.

Это все «невыносимое» зовется нетолерантностью к дискомфорту. Она начнет потихоньку отступать, позволяя нам спокойно выдерживать неприятные, но необходимые процессы (такие, как, например, поездка на дальнее расстояние или визит к стоматологу) только когда мы перестанем оказывать на себя давление по поводу и без.

Ключ к спокойной и нетревожной жизни в том, чтобы больше никогда себя не насиловать.

Не навещать людей, которые не рады нас видеть, не ходить на работу, которая приносит боль и страдания, не дружить с обидчиками, не заставлять себя поступать как принято, не подстраиваться, не угождать, не любить кого-то больше, чем себя. Я понимаю, что никто не развернется и не уйдет с нелюбимой работы завтра, никто не пошлет близкого, но неприятного человека, никто не готов справиться с последствиями сразу. Да и не нужно делать это завтра, но стоит помнить, что чем больше насилия над собой, тем больше тревожности. У нас есть выбор. Мы можем продолжать делать вид, что ничего не происходит и терпеть, но захлебываться в тревоге, а можем натворить дел, перепахать свою жизнь и пройти через ад, но больше никогда с тревожностью не встречаться. У нас есть выбор.