С тобой всё в порядке. Как жить, а не выживать с тревожным расстройством

Поэтому любая попытка найти ответ на этот вопрос приведет к ошибочным выводам. В большинстве случаев мы свяжем тревожность или панику с окружающим миром – было очень душно, было много народу; с состоянием здоровья – болело горло, температура поднялась до 36,8; с образом жизни – пропущенный прием пищи, какие-то витамины, которые принимались накануне.

Дело в том, что мозг стремится найти рациональное объяснение всему, что происходит с телом, но проблемы с ментальным здоровьем для мозга как слепое пятно. Очень сложно смириться с тем, что все страшные физиологические симптомы могут быть вызваны лишь маленькой амигдалой. Этот факт принять практически невозможно, и большинство тревожных людей превращаются в ипохондриков.

В момент, когда мозг все-таки ошибочно связывает приступ страха или тревожность с местом или состоянием, формируется неправильная нейронная связь. И чем больше неправильных выводов, тем больше неверно сформированных нейронных связей и как следствие – избегания.

Прошло 6 лет, как мое тревожное расстройство расцвело. Половину из них я в стойкой ремиссии, но с тех пор я так и не была в метро. Я говорю себе: «Я могу позволить себе такси, мне не нужно спускаться в подземку», но правда в другом. Одна из первых панических атак случилась в метро, и мой мозг связал его с опасностью. Лишь запах метрополитена до сих пор вызывает во мне желание бежать, срывать с себя пальто, свитер и кожу.

Достаточно звука поезда, чтобы вспомнить о нехватке воздуха и невозможности сбежать.

Метро – и по сей день для меня страшное место, что-то вроде могилы с тоннами земли над моей головой. А эти остановки поездов в туннеле. Несогласованные со мной остановки поездов! Ну куда там сбежишь? Я даже двери не открою, так и останусь задыхаться от невозможности покинуть этот ад.

Вот так и работают нейронные связи. Моя – толщиной с канат. Метро = невозможность выйти = нехватка кислорода = смерть.

Подобных нейронных связей у меня был вагон: я не могла посещать торговые центры, не ходила в кино, не летала на самолетах, тряслась как осиновый лист в поликлиниках, сбегала прямо из кресла стоматолога. Я заменила почти все нейронные связи. Кроме метро. Возможно, страх слишком велик, а возможно, это и правда не нужно.

Я уже упоминала, что центр страха, амигдала, связан с гиппокампом, отвечающим за долговременную память, поэтому после встречи с чем-то страшным или неприятным в памяти навсегда закрепится его образ. Стоит испытать приступ паники или просто сильно испугаться при определенных обстоятельствах, как подобное будет происходить постоянно. Каждый раз, оказываясь в определенных местах, в окружении определенных людей, при определенном самочувствии, мы будем пугаться снова и снова, до тех пор, пока не заменим нейронную связь.

А что происходит с тревожным человеком в начале его тревожного пути? Он начинает пугаться чаще и чаще, переживать приступы в разных местах, при разных обстоятельствах, формируя все больше и больше неправильных нейронных связей. И получается, что торговый центр = паническая атака, неприятный родственник = тахикардия и тремор рук, простуда = приступ ипохондрии. Уже сейчас каждый из нас имеет за плечами с десяток иррациональных нейронных связей, которые за долгое время успели стать «нормальными» и к которым удалось адаптироваться. Они стали нормой, к которой мы привыкли, как бояться летать, например. Но даже эту нейронную связь можно исправить.

Если не хочется, то, конечно, не будем, но важно помнить: тревожность прожорлива. Она начинает с того, с чем мы редко сталкиваемся: ну, подумаешь, летать страшно, поезда есть; подумаешь, с парашютом я никогда не прыгну, вообще не хочется; подумаешь, поход к стоматологу без истерики не обходится, но приемы не пропускаю ведь, хоть и без анестезии зубы лечу, а то вдруг анафилактический шок. Тревожность коварно начинает с «ненужного», но я гарантирую, рано или поздно она незаметно подберется к жизненно важному: отберет концерты, вечеринки, встречи с друзьями, путешествия и кофе. Отберет работу в офисе, отправив нас на удаленку, прогулки, салоны красоты и даже массаж. Она растет как черная дыра, когда в нее что-то попадает. Буквально за год тревожность сожрала у меня все перечисленное, и мне пришлось, буквально рыдая и крича, все отвоевывать назад. Я предлагаю все-таки побороться. Тем более что знаю как.

Нейронные связи можно сравнить с привычкой – их можно так же «выдрессировать».

Разница между новой привычкой и новой нейронной связью в том, что привычка не сопровождается паникой и тревогой, а нейронная связь еще как. Новая нейронная связь выстраивается путем проживания положительного опыта в пугающей ситуации. Если страшит наземный транспорт, то нужно периодически радостно проезжать по одной остановке, не загоняясь, и тем самым создать связь «автобус = безопасность».