С тобой всё в порядке. Как жить, а не выживать с тревожным расстройством

Мне 30. Панические атаки в самом разгаре, и я готовлюсь выйти на сцену и защищать наш проект. На меня будет смотреть восемьсот глаз, и как минимум сто из них принадлежат людям, перед которым я блею, – это предприниматели, именитые маркетологи и профессора. До выступления десять минут. За эти десять минут может произойти что угодно. Паническая атака, например. И она происходит. До выступления девять минут, а я как кит, выброшенный на берег, дезориентирована, задыхаюсь, ищу глазами дверь, в глазах темнеет, меня начинает трясти – это все-таки случилось. Через восемь минут я должна быть на сцене. У меня нет ни малейшего права подвести команду, они тянули меня весь год, сделав ставку на то, что на финальном выступлении моя харизма сыграет нам на руку. Я теряю надежду, эту самую харизму, почву под ногами и будто бы сознание. До выступления семь минут, и вот я начинаю дышать – три секунды вдоха, пять – выдоха. Дыхание сбивается, мне плохо, я продолжаю следить за временем – оно тает на глазах. Я не успею, я не приведу себя и дыхание в норму, блин я даже заговорить не смогу на сцене. Яся, капитан нашей команды, говорит, что пора потихоньку идти. Мы пробираемся сквозь ряды усталых студентов, преподавателей и зевак. Я знаю, что не восстановлю дыхание за оставшиеся пять минут, тревожность, страх и паника накрывают меня с головой, я практически ничего не вижу – зрение расплывается, мир становится заблюренным. И вдруг я вижу ЕГО. Свое спасение. Господи, сам принц на белом коне. Как же ты вовремя. Я точно знаю, что с тобой делать. Я точно знаю, как ты мне поможешь.

Весь мятый и в жирных пятнах, он смотрит прямо на меня. Я опускаюсь перед ним на колени и, под взгляды изумленной публики, поднимаю его. Я поднимаю чей-то бумажный пакет из «Бургер кинга» и прислоняю его к губам. В нос мне бьет запах мокрой бумаги и мяса, а взгляды прожигают кожу. За четыре минуты до начала выступления я дышу в грязный бумажный пакет. И это срабатывает лучше дыхательной техники. У меня было всего десять минут, я бы не успела.

Бумажный пакет, желательно свежий – правда неплохая альтернатива дыхательным техникам. Мы не йоги, не мастера по дыханию, мы не преисполнились в познании, у нас может не получаться. В моменты, когда время поджимает, а мозг сказал «всем пока», ты можешь просто не вспомнить, что именно нужно сворачивать в трубочку и как правильно считать. Пусть бумажный пакетик и элемент охранительного поведения, но а кто кроме нас будет нас охранять?

Саморегуляция

К охранительному поведению относится много всего разного: таблетка валидола, срок годности которой истек аж в 2020 году, и ампула преднизолона, купленная, чтобы защитить от анафилактического шока, которого никогда не было, и поиск ближайших больниц, и просьбы сходить с тобой по делам, и СМС-сообщения, отправленные близким: «Я сегодня еду на реснички, адрес Вавилова 45». Охранительное поведение – это ответ на вопрос «А вдруг?», это попытка предсказать будущее, оградить себя от панической атаки в лучшем случае и от страшного происшествия в худшем. Охранительное поведение – невидимый костыль, на который опираются тревожные люди. Психологи рекомендуют с этим завязывать, но что случится, если отобрать костыль у хромого? Его нога волшебным образом исцелится и он пойдет по воде? Он рухнет. Да, со временем, в слезах, соплях и синяках, он будет вынужден подняться и поскакать сначала на одной ноге, а затем начать использовать вторую. Но это если наш хромой – невероятно замотивированный человек. А что, если нет? А что, если, упав, он, растерзанный паническими атаками и страхами, скажет: «Да, Господи, нет сил моих больше, я буду лежать»? Что тогда? Костыль уже не кажется такой плохой идеей? Костыль не инвалидная коляска, с ним не расслабишься, мышцы не атрофируются, а со временем все наладится. Костыль при сломанной ноге – друг, инвалидная коляска – слегка перебор. Давай попробуем подобрать тебе твой временный костыль, а коляску оставим для тех, кому она нужнее.

Подростком, я каждый раз загадывала одно желание: «Я хочу быть не зависима от обстоятельств». Это виделось мне как суперсила, с помощью которой я влияю на природу, людей, жизнь и даже смерть. Уже тогда мне хотелось все на свете контролировать, чтобы никто не мог и ничто не могло повлиять на меня, чтобы я была «в домике».

Для нас тревожных мир – опасное место, и нам очень хочется хоть немного его контролировать, чтобы сделать более безопасным.

И вот мы принимаемся за мышиную возню: все начинается с тщательного продумывания поездок и путешествий, мы точно знаем, как добраться из аэропорта до отеля, у нас заранее установлена местная электронная сим-карта, мы продумываем, где и сколько денег нужно обменять на местную валюту, куда нужно сходить, что посмотреть, что поесть. У нас буквально скачены все возможные офлайн-карты и прочерчены любые маршруты. Засыпая ночами в отеле, мы точно знаем, что будем делать завтра.