С тобой всё в порядке. Как жить, а не выживать с тревожным расстройством

Год назад, стоя на балконе 15-го этажа во время серии панических атак, в моей голове проскользнула мысль: «А вдруг станет настолько невыносимо, что я просто выйду в это окно?» Пять месяцев 24/7 я доказывала себе, что я не самоубийца. Я просыпалась и засыпала с этой мыслью. Я перекатывала её в своей голове, перетирала, шинковала. И так и этак, ни черта не помогало. Мне невыносимо было находиться дома одной или со своим маленьким сыном. Мне тяжело было ходить одной по улице. Мне казалось, что в какой-то момент я могу это сделать! А однажды я услышала, что навязчивые мысли возникают на ту тему, которая наиболее ценна в жизни. Это страх за потерю самого дорогого! И это оказалась моя жизнь. Волшебной таблетки нет: регулярная экспозиция, позволение мыслям течь, как они есть, безоценочное отношение к мыслям, упражнения из КПТ, и вот год спустя, мне уже лучше, навязчивых мыслей стало на 90 % меньше. А скоро и не станет совсем.

Не «за что?», а «для чего?»

Как думаешь, за что тебе все это, за какие грехи? Почему именно ты столкнулась с тревожностью? Почему именно ты большую часть отмеренного тебе времени тратишь на банальное поддержание жизнеспособности? Почему в то время, как другие совершенно спокойно носятся по миру, не мучаясь и не тревожась по любому поводу, ты со своей амбициозностью, талантами, умениями, навыками и IQ выше среднего проводишь жизнь в невидимой борьбе? За что это все именно нам?

Пока мы задаемся этими вопросами, мы бедные и несчастные, уязвимые, слабые и обездоленные. Мы жертвы. Обстоятельств, ковида, как многие утверждают, и детских травм. У меня нет ответа на вопрос «За что мне это?», у меня есть ответ на вопрос «Для чего мне это?». Но сначала ты – для чего тебе это? Для чего это случилось с тобой?

Мне 31. Самоизоляция в полном разгаре, интроверты ликуют, агорафобы тоже, люди теряют опору, работу, паникуют, обрабатывают продукты и носят по две маски. Спустя годы ежедневной экспозиции, терапии и работы с неврозом, я оказываюсь запертой в четырех стенах и с огромными шансами снова скатиться в фобии и невроз. Тогда я случайно натыкаюсь на онлайн-бар, созданный петербуржскими программистами, в котором люди из всех стран могут вместе выпить на карантине. Это становится неким глотком свободы, потому что все мои друзья живут в разных странах, а с мужем мы уже порядком надоели друг другу. Тогда я попадаю в совершенно чудесную компанию ребят и завожу с ними дружбу. Мы абсолютно разные, из разных стран, у нас буквально ноль общего, но мы каждый вечер собираемся своей довольно большой компашкой в Zoom и болтаем, шутим, смеемся, устраиваем костюмированные вечеринки и пьем вино. Некоторые из нас живут в одних странах, и мы потихоньку, нарушая правила самоизоляции, начинаем видеться друг с другом. Забегая вперед, скажу, что мы дружим и по сей день. Мы до сих пор совершенно разные, у нас все еще ноль общего, но почему-то мы любим друг друга.

Мне 31. Вечера я провожу в компании незнакомых, но уже таких близких людей. На очередной нашей выдуманной онлайн-викторине мы называем сильные стороны друг друга, и Саша называет мою – «Лицемерие». Настя подхватывает «Да, да! Точно!». Голоса всех ребят потихоньку сливаются в один, который воодушевленно объясняет, что я умею «держать лицо». Оказывается, я, улыбаясь, переношу критику и неприятных людей и филигранно делаю вид, что мне интересна нудятина, рассказанная по пятому разу. Я лицемерка. Господи, я слышала это уже сотню раз. Разъяренные, брызжущие слюнями люди, которым не удавалось добиться от меня искренности, орали мне это прямо в лицо.

Я правда лицемерка. Я улыбаюсь в глаза тем, от кого меня воротит.

Я поддерживаю отношения с некоторыми лишь «на всякий случай». Я – лицемерка. Прежде чем ты решишь осуждать меня, представь, сколько сил я на это тратила, а потом подумай, почему я выбрала такой вариант коммуникации.