Secrets of Sand Hill Road: Venture Capital and How to Get It

Ранее мы говорили об автоконвертации в договоре. Это положение, которое регулирует обстоятельства, при которых привилегированные акции могут быть конвертированы в обыкновенные - либо добровольно, либо автоматически. Что касается добровольной конвертации, то мы отметили, что часто в договоре определяется определенный уровень порога голосования либо по привилегированным акциям с капиталом "P", либо по различным сериям привилегированных акций, который необходим для конвертации привилегированных акций в обыкновенные. Помимо прочего, основной причиной для этого является устранение ликвидационных преференций, которые накопились у существующих привилегированных акций.

Может показаться странным, что венчурные фонды добровольно пойдут на это, но в случае, когда они верят в перспективы бизнеса, но понимают, что навес текущих ликвидационных преференций может дезинтегрировать нынешнюю команду сотрудников или сделать непривлекательным вложение денег в компанию для нового инвестора, потенциал роста от их долевого участия может побудить их отказаться от своих текущих преференций.

В некоторых случаях венчурные фонды создают стимул для других существующих инвесторов участвовать в рекапитализации, предлагая механизм, называемый "pull-up". Существует множество разновидностей pull-up, но основная идея заключается в том, чтобы предоставить участвующему венчурному инвестору кредит за новые доллары, которые он вкладывает в компанию, позволив ему поднять часть своей старой ликвидационной привилегии в будущую капитализацию . Другими словами, вместо того чтобы уничтожить 100 % своей ликвидационной привилегии, она может перенести ее часть в качестве стимула для инвестирования в новый раунд финансирования.

В действительно сложных ситуациях венчурные инвесторы могут также согласиться на обратное дробление имеющихся у них акций. То есть они конвертируют свои привилегированные акции в обыкновенные, а затем их доля участия в компании уменьшается за счет обратного дробления (возможно, даже 10 к 1) их существующих акций на долю, которая составляет часть того, чем они владеют. Зачем им это делать? Ну, как и в случае с ликвидационной привилегией, венчурные инвесторы могут захотеть дать компании (и ее сотрудникам) новый старт, уменьшив разводнение, с которым они столкнутся в результате нового притока капитала при низкой оценке , и привлечь в компанию внешний капитал. Конечно, это довольно крайняя мера, поэтому она применяется нечасто.

Как вы можете себе представить, в ситуациях, подобных той, которую мы обсуждаем, часто бывает сложно привлечь в компанию новые деньги со стороны. В результате, если раунды финансирования или рекапитализации и происходят, то чаще всего их возглавляют существующие в компании венчурные инвесторы.

В этом случае возникает множество тех же вопросов о фидуциарных обязанностях, которые мы видели в ситуации с проблемными слияниями и поглощениями. Сценарий обычно развивается следующим образом: компания в беде; нет внешних инвесторов, желающих влить капитал в бизнес; существующие венчурные фонды решают, что хотят дать компании еще один шанс, но хотят инвестировать по низкой оценке, отражающей истинное состояние компании; и пять лет спустя компания оказывается на грани успеха, а затем венчурные фонды (и остальные члены совета директоров) оказываются на плохом конце иска от лишенного прав, сильно размытого держателя обыкновенных акций, который хочет оспорить обоснованность первоначальной рекапитализации. Ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

Уроки дела Бладхаунда

Чтобы доказать вам, что я не просто выдумываю все эти вещи, давайте рассмотрим одно дело, которое особенно ярко освещает эти вопросы. Я выбрал это дело, потому что у него такое замечательное название - "Карсанаро против Bloodhound Technologies" (для краткости будем называть его "Bloodhound").

Вот факты.

Истцы в этом деле - основатели и первые сотрудники медицинской компании, которая проходит через различные раунды финансирования, некоторые из них возглавляются существующими венчурными инвесторами. Как это часто бывает, компания имеет немного проблемную историю, но существующие инвесторы продолжают финансировать ее, и каким-то образом компания выкарабкивается и в конечном итоге продается за 82,5 миллиона долларов.

На первый взгляд, это вполне приличный результат, но если взглянуть на ситуацию шире, то можно увидеть, что наши истцы получили от этого приобретения всего 36 000 долларов (простые акционеры в целом получили менее 100 000 долларов). Остальные деньги пошли в основном привилегированным акционерам для удовлетворения их ликвидационной привилегии и на MIP в размере 15 миллионов долларов. Неудивительно, что истцы подают в суд на компанию и совет директоров, утверждая, что различные разводняющие финансирования, которые происходили по ходу дела, нарушили фидуциарные обязанности совета директоров по отношению к держателям обыкновенных акций.