Secrets of Sand Hill Road: Venture Capital and How to Get It

Если бы все остановилось на этом, возможно, это дело так и не было бы возбуждено, и мы лишились бы возможности прочитать о нем. Венчурные инвесторы могли бы получить свои 57,9 миллиона долларов в виде ликвидационной преференции, а оставшиеся 2,1 миллиона долларов достались бы простым акционерам. Это, конечно, не лучший исход для простых акционеров, но, возможно, простые акционеры решили бы не ссориться по этому поводу. На самом деле, им, вероятно, было бы трудно найти адвоката, который согласился бы взяться за их дело, поскольку вероятность выигрыша была довольно мала.

Что делать с MIP?

Однако к этой истории следует добавить еще один важный факт.

Когда совет директоров принял решение о продаже компании, он ввел план стимулирования менеджмента, или MIP. Считайте, что MIP - это, по сути, выделение средств из доходов от приобретения, призванное стимулировать команду менеджеров к усердной работе над приобретением. В данном случае - и в большинстве случаев, когда вы вводите MIP, - совет директоров, вероятно, хорошо представлял себе, что предложения о приобретении не будут достаточно привлекательными, чтобы выплатить ликвидационную привилегию и оставить много средств для простых акционеров (и, что важно, сотрудников компании, которых совет директоров хотел побудить к попытке продать компанию).

Поэтому совет директоров ввел MIP - точная сумма зависела от процента от сделки и варьировалась в зависимости от размера приобретения. При сумме предложения о приобретении в 60 миллионов долларов MIP выплачивала 7,8 миллиона долларов определенным сотрудникам компании, в основном нескольким руководителям высшего звена.

По сути, венчурные инвесторы согласились частично вычесть эти деньги из своей ликвидационной преференции. В результате выручка от приобретения в размере 60 миллионов долларов была распределена следующим образом: 52,2 миллиона долларов - венчурным инвесторам (меньше 57,9 миллиона долларов, на которые они имели право в соответствии с их ликвидационной преференцией), 7,8 миллиона долларов - участникам MIP, и ноль - остальным участникам.

Владелец 5 % обыкновенных акций, с ужасом узнавший, что его доля теперь ничего не стоит, подал в суд на компанию и совет директоров, утверждая, что сделка была несправедливой. Совет директоров, в конце концов, несет фидуциарные обязанности перед держателями обыкновенных акций, и в данном случае истец утверждал, что тот факт, что держатели обыкновенных акций не получили от сделки ничего, в то время как инвесторы и участники MIP получили выгоду в размере 60 миллионов долларов, доказывает, что здесь что-то нечисто.

Конфликтный совет директоров?

Первоначальный вопрос, который должен был решить суд в деле Trados, - какой стандарт проверки применяется: правило делового решения или стандарт полной справедливости. Помните, мы говорили о важности этого вопроса, поскольку он определяет, на какую сторону ложится бремя доказывания: если применяется правило делового суждения, то истец должен доказать несправедливость процесса, а если применяется стандарт полной справедливости, то бремя доказывания ложится на ответчиков (в данном случае на венчурные фонды и должностных лиц компании).

Чтобы определить, были ли у совета директоров реальные конфликты, из-за которых он не был бескорыстным и независимым, суд проводит подсчет голов в совете. По сути, суд перебирает отдельных членов совета директоров, чтобы определить, является ли каждый из них независимым. Если большинство членов совета директоров не являются незаинтересованными, значит, сам совет директоров является конфликтным, и к нему применяется принцип полной справедливости. В случае с Trados в совете было семь директоров, поэтому если хотя бы четыре из них не являются независимыми, проблема решена. Давайте рассмотрим это подробнее, поскольку это действительно ключевой момент для всех, кто входит в совет директоров компаний, финансируемых венчурными фондами.

Во-первых, венчурные инвесторы: оказалось, что три директора представляют венчурные фирмы, которым принадлежит 57,9 миллиона долларов ликвидационной преференции. Это совсем неудивительно, ведь компания прошла через несколько раундов финансирования, поэтому не было ничего необычного в том, что ведущий инвестор в каждом раунде просил место в совете директоров. Однако суд довольно жестко обошелся с венчурными инвесторами.

Суд говорит, что они находятся в противоречии по двум причинам.

Поскольку у них есть ликвидационная преференция, права венчурных инвесторов на денежные потоки заставляют их расходиться с простыми акционерами. Вы уже знаете об этом, прочитав эту книгу (и подумав над матрицами выплат ), но суд говорит об этом прямо: венчурные инвесторы получают меньше выгоды от увеличения стоимости компании, чем страдают от уменьшения ее стоимости в результате ликвидационной привилегии.