Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917—1991

Во-вторых, власти пытались наладить устройство иммигрантов, ранее прибывших из других стран. ОГПУ требовало принять меры по улучшению их снабжения. Некоторые чиновники за плохое отношение к иммигрантам были показательно подвергнуты репрессиям. Так, в январе 1931 г. работники Иолотанского района Туркменской ССР были преданы суду за дискриминацию и игнорирование устройства – иммигрантов-белуджей. Кроме того, НКИД считал необходимым создание в пограничной полосе «условий, которые бы ликвидировали эмиграционные настроения среди пограничного скотоводческого населения и стимулировали развитие их хозяйств и тем самым их заинтересованность в спокойствии в погранполосе»⁸⁹⁸. Очевидно, это относилось и к иммигрантам из других стран, и к «своему» кочевому населению.

Среди эмигрантов, ушедших из страны, была развернута пропаганда о возвращении в СССР через «влиятельных» среди них лиц. НКИД полагал необходимым «усилить наши связи с зарубежными племенами, могущие ослабить роль туркестанской эмиграции на севере Афганистана». При Среднеазиатском бюро ЦК ВКП(б) работала специальная Пограничная комиссия⁸⁹⁹.

Таким образом, реализация в СССР программы форсированного обоседления и коллективизации кочевников встретила сильное сопротивление (такая же ситуация наблюдалась и в оседлых регионах, где широко развернулось сопротивление коллективизации, реквизициям и раскулачиванию).

Реакция кочевого населения на действия государства проявилась в разных формах. Косвенное сопротивление состояло в распространении антисоветских слухов и настроений, а также в сохранении традиционных «несоветских» родовых структур после перехода на оседлость и коллективизации.

Активное сопротивление включало в себя уклонение от сдачи скота и зерна государству и возвращение реквизированного скота. Наиболее сильными формами сопротивления стали восстания и участие кочевников в басмаческом движении, которое получило второе дыхание после начала коллективизации (это движение имело одновременно и политическую, и уголовную направленность). Фактически в начале 1930-х гг. в Средней Азии продолжилась Гражданская война.

Активное сопротивление проявилось также в массовых откочевках и эмиграции. Кочевники уходили с мест из-за голода, в поисках средств к существованию, чтобы избежать реквизиций скота и другого имущества.

В целом реакция местных властей на откочевки и эмиграцию была слабой. Они не ожидали такого поворота событий и оказались к нему не готовы, тем более что ситуация в самих этих регионах была тяжелой. Прибытие беженцев в другие регионы вызвало обострение социальных и межэтнических отношений. Сами откочевники находились в очень уязвимой ситуации, что всегда характерно для вынужденных мигрантов.

Прекращение форсирования

Уже в период массовой коллективизации власти поняли, что ее форсирование ведет к нежелательным последствиям. Так, 19 декабря 1929 г. руководитель Казахстана Ф.И. Голощекин сообщил И.В. Сталину о «перегибах» при хлебозаготовках и о том, что принимаются меры по их исправлению⁹⁰⁰.

Через некоторое время восстания, вспыхнувшие по всей стране, и другие формы сопротивления вынудили власть и вовсе отступить, объявить паузу. Н. Верт подчеркивал, что это «факт, невиданный за все время сталинского правления»⁹⁰¹. 2 марта 1930 г. в «Правде» вышла статья И.В. Сталина «Головокружение от успехов», в которой он подверг жесткой критике «перегибы» при коллективизации. В том же месяце ЦК ВКП(б) принял постановление «О борьбе с искривлениями партийной линии в колхозном движении». Коснулось «торможение» и «кочевых» регионов – в сентябре 1930 г. на заседании ЦК ВКП(б) по хлебозаготовкам было высказано мнение, что «нажим в кочевых районах не может быть таким же, как в европейских районах»⁹⁰².

Переосмысление политики произошло и на региональном уровне. В 1930 г. Ф.И. Голощекин стал критиковать свою же политику, которую, как он считал, «извратили» на местах: «Коллективизация в кочевых аулах не имела никаких предпосылок, абсолютно не была подготовлена нашими силами»⁹⁰³. Тогда же он фактически призвал остановить процесс полного обоседления кочевников: «Следует ли мыслить оседание в… животноводстве, исключая всякую кочевку? Нет». Он отметил, что новой целью должно стать «уменьшение радиуса откочевки хозяйств – отгон скота»⁹⁰⁴ (то есть переход на отгонное скотоводство). Однако в связи с выявленным сокращением поголовья скота упор в Казахстане все же был сделан на производство зерна, так как «животноводство… не поддается такому быстрому физическому восстановлению, как это возможно в отношении полеводства»⁹⁰⁵.

Власти пытались несколько умерить форсирование коллективизации и других связанных с ней акций. Ф.И. Голощекин упорно боролся за сокращение непосильных планов заготовок. Он – единственный из секретарей обкомов и крайкомов – в октябре 1931 г. возражал на пленуме ЦК ВКП(б) против плана хлебозаготовок, уже одобренного И.В. Сталиным⁹⁰⁶. В других «кочевых» регионах форсирование также пытались умерить (например, в Туркмении⁹⁰⁷).