Странная смерть Европы. Иммиграция, идентичность, ислам

В то же время отдельные представители мусульманских общин Европы, публично высказывавшиеся о негативных аспектах своей культуры или каким-либо образом выступавшие против своей общины, все чаще становились объектами физического запугивания и насилия. От норвежской поп-певицы Дипики Татхаал, подвергшейся нападению на сцене в Осло за «нескромность», до обозревателя и активиста Ношина Ильяса в Италии — меньшинства внутри меньшинств оказались, пожалуй, самыми опасными людьми из всех. И все это время медленно росло осознание того, что самые новые приезжие в Европе не всегда благосклонно смотрят на некоторых из самых старых. На протяжении всей эпохи мультикультурализма предполагалось, что меньшинства будут иметь общий статус с другими меньшинствами. Мысль о том, что они могут принести с собой какую-либо из своих древних враждебностей, не приходила в голову почти никому из власть имущих. Но по мере роста численности это предположение стало рушиться.

В 2003 году доклад об антисемитизме, подготовленный Европейским центром мониторинга, был тихо убран в архив, когда выяснилось, что всплеск антисемитской активности в Европе был вызван ростом числа нападений на евреев со стороны молодых мусульман. Однако, несмотря на такие попытки скрыть факты, они продолжали вырываться наружу — зачастую самым жестоким образом. В 2006 году во Франции произошел ужасный случай, когда французский еврей по имени Илан Халими был замучен до смерти в течение трех недель бандой мусульман в Париже, которые называли себя «варварами». Его мучители считали, что смогут получить деньги от Халими и его семьи, потому что «у евреев есть деньги». В годы массовой миграции нападения на евреев стали происходить повсеместно. По данным органа, регистрирующего нападения во Франции, BNVCA (Bureau National de Vigilance Contre l'Antisémitisme), только с 2013 по 2014 год количество зарегистрированных антисемитских нападений во Франции удвоилось, достигнув 851 инцидента в том году. Несмотря на то, что евреи составляют менее 1 % населения, они стали жертвами почти половины всех зарегистрированных расистских нападений во Франции: В 2014 году в День взятия Бастилии молящиеся в синагоге в Париже были забаррикадированы внутри протестующими иммигрантами, скандировавшими, среди прочего, «Смерть евреям» (); мусульманский стрелок застрелил трех детей и учителя в еврейской школе в Тулузе в 2012 году; другой мусульманский стрелок застрелил четырех человек в еврейском музее в Брюсселе в 2014 году; еще один мусульманский стрелок убил четырех евреев в кошерной гиперкаше в Париже в 2015 году; и еще один мусульманский стрелок убил еврея, дежурившего в охране Большой синагоги в Копенгагене в 2015 году. Эти убийства, наряду с другими терактами, привели к тому, что вопрос об исламском антисемитизме наконец-то стал обсуждаться.

Но в случае с возрождающимся антисемитизмом, как и в случае с целым рядом новых или возрожденных проблем, путь к признанию происходящего был медленным и почти умышленно вялым. В Германии в 2013 году была создана новая политическая партия «Альтернатива для Германии» (Alternative für Deutschland, AfD). Как только антииммиграционная позиция партии стала очевидной, немецкие СМИ и политический класс были намерены доказать, что партия является антисемитской. Однако в 2014 году не сторонники AfD, а в основном протестующие иммигранты собрались на улицах немецких городов, включая Франкфурт, Дортмунд и Эссен, чтобы скандировать «Хамас, Хамас, всех евреев в газ» и «Еврейское дерьмо». В 2014 году не политик AfD, а мусульманский имам из берлинского района Нойкёльн стоял в мечети и призывал Бога «Уничтожить евреев-сионистов. Убейте их всех до единого».[126]

В каждой стране были люди, которые пытались выступить с предупреждениями. Некоторые, как Хирси Али, были людьми, получившими мусульманское воспитание, но покинувшими религию. Другие родились мусульманами и намеревались остаться в религии и продвигать либеральную реформаторскую повестку дня изнутри. Другие предупреждения были вынесены европейцами-немусульманами, которые настаивали на своем праве говорить о своем континенте.

Мало кто делал это с большей страстью, чем знаменитая итальянская журналистка и писательница Ориана Фаллачи. Единственной западной журналистке, которой удалось взять интервью у преследователя Рушди в Иране, Фаллачи на рубеже тысячелетий было уже за семьдесят. В молодые годы ее знаменитые интервью с Хомейни, а также полковником Каддафи, шахом Ирана, Генри Киссинджером и другими сделали ее, возможно, самым страшным интервьюером в мире.[127] Эти встречи с властью вблизи, а также ее путешествия по зонам военных действий привели ее к смертельной ярости по поводу многих вещей — и ярость против ислама была среди них.