Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

А: Представь себе, что у меня есть какое-то расстройство из длинного твоего перечня и, допустим, есть таблетка, которая от этого помогает. И как все таблетки, которые действуют на мозг, у нее есть побочные действия, в частности, она влияет на поведение. Ты можешь мне дать эту таблетку или не дать, но, как бы ты ни поступила, идеального исхода не будет. Таблетка просто переведет меня из одного состояния в другое. Нет простого способа решить эту проблему, потому что мы все по отношению друг к другу являемся в той или иной мере психически неустойчивыми.

К: Возвращаясь к вопросу нашего слушателя, что мы посоветуем? Я всегда за то, чтобы все рассказать.

А: Говорить или не говорить – это вопрос доверия. Если ты любишь родственников и доверяешь им, то надо им говорить все, и они не злоупотребят этой информацией.

К: Когда люди знают, что у тебя нет импульса проявить неуважение или злость по отношению к ним, они в большей степени готовы мириться и с агрессией, и с ленью, и с опозданиями. Если рассказать о диагнозе, семье будет просто легче.

А: Да, очень важно сказать: «Я не специально». Это вообще главный коммуникативный навык – сказать: «Я вообще-то не только тебя гноблю, я весь мир гноблю и себя больше всех».

К: И маме – «Ты не виновата, это не потому, что ты меня мало любила в детстве, а потому, что у меня сейчас такие химические реакции в мозгу».

Глава 22 Есть ли у наркоманов право на уважение?<a l:href="#n_62" type="note">[62]</a>

Кейс

В декабре 2018 года на сайте «Батенька, да вы трансформер» вышла статья «Героин – собственность модели» про наркозависимую девушку Тэо. В статье она рассказывает, что сама зарабатывает на жизнь, следит за собой, держит зависимость под контролем и ведет обо всем этом блог в одной из социальных сетей. Статья провисела на сайте всего несколько дней – ее убрали по требованию Роскомнадзора. В конце января 2019 года Тэо задержали и обвинили в хранении и распространении наркотиков, но потом мера пресечения была изменена на подписку о невыезде. В феврале 2020 года ее приговорили к одному году и восьми месяцам колонии. На оглашение приговора Тэо не явилась и была объявлена в федеральный розыск.

Катя: Когда статья «Героин – собственность модели» вышла, ее много обсуждали. Одни говорили, что текст нельзя было печатать, потому что он однобокий и жизнь Тэо производит слишком радужное впечатление, другие – что такие тексты необходимы, потому что люди должны знать, как живут наркоманы. Но, когда статья была запрещена, те, кто выступал против нее, лишились своей позиции, потому что теперь независимо от их взглядов она совпадала с позицией Роскомнадзора. Мне кажется важным, отбросив обсуждение права Роскомнадзора запрещать публикации СМИ, вернуться к разговору о самой статье. Ты считаешь этот текст нормальным? Нужно было его публиковать?

Андрей: У меня есть к нему претензии, но в социальном смысле я считаю этот текст нормальным. Нет ничего плохого в том, что его опубликовали. Я не буду хвататься за голову и говорить: «Я не хочу, чтобы мои дети прочитали этот текст».

К: В обсуждениях этой статьи встречается слово «дестигматизация». И есть точка зрения, что этот текст – часть важного процесса по дестигматизации наркозависимых. Зачем менять негативный образ наркомана в глазах общества? Почему это важный процесс?

А: Потому что человеку сложно вести хотя бы относительно нормальную жизнь, когда он борется с общественным презрением. Тот, кто подсел на биоиды, и так прикладывает невероятные усилия, чтобы выживать.

К: Что значит нормальную жизнь? Возьмем дестигматизацию ВИЧ-инфицированных, которая до сих пор ведется в обществе. Людям говорят: «Не важно, виноват ли этот человек в том, что с ним произошло, он имеет точно такое же право на обычную жизнь – работать с вами на одной работе, пожимать вам руку и даже сидеть с вашими детьми. Это безопасно». Предположим, мы будем действовать по той же схеме и закроем глаза на то, каким образом человек подсел на наркотики. Но ведь он не хочет жить обычной жизнью. У героини статьи, которую мы обсуждаем, много ограничений, которые она сама себе поставила, чтобы комфортно и вовремя получать дозу, – Тэо работает из дома, не общается с ненаркоманами. К тому же она не готова бороться со своей зависимостью. А человек с ВИЧ, о котором мы говорим, что его не надо бояться, получает ретровирусную терапию – мы же не ВИЧ-диссидентов дестигматизируем.

А: ВИЧ-диссидент опасен для окружающих именно потому, что он готов во славу своих убеждений по-настоящему вредить людям. Ну, например, не лечить своего ребенка, который с рождения ВИЧ-положительный. Или заниматься сексом не предохраняясь. Здесь и проходит грань – человек либо пытается выстроить свою жизнь так, чтобы не наносить вред окружающим, либо ему на них плевать. Во втором случае у общества есть право его исключить. Но, если человек живет пусть даже деструктивной жизнью, но не наносит ради ее продолжения вреда другим, мы не можем отказать ему в человечности, в его праве жить своей жизнью.