Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

А: Не путай позитивную дискриминацию и рекламный слоган. В любом случае эйджизм не требует от нас срочных насильственных интервенций или позитивных дискриминаций. Я думаю, к 2026 году этот вопрос уже решится сам собой. К тому же единственный работающий инструмент социальной борьбы – показать контрпримеры.

К: Да, я думаю точно так же. Если, как ты говоришь, меняется концепция и мы уже не хотим быть просто женщиной или просто мужчиной, то наше поколение, достигнув 60–70-летнего рубежа, должно сказать: «Мы тут такие стартапы накрутим. Мы сейчас такое напридумываем». И 20-летние будут только вздыхать: «Эйджизм, не эйджизм, но вся власть и все классные работы у них».

А: А пока приходится разбираться с дискриминацией. Я забил слово «эйджизм» в поисковую строку нескольких крупных мировых газет. И в газете The Guardian наткнулся на текст об английском здравоохранении[68]. Автор статьи обвиняет врачей в том, что они каждый день совершают действия, дискриминирующие пожилых людей. Отговаривают их делать мелкие операции, да и в принципе предпочитают лечить молодых.

К: Если это статистическая вещь, с этим сложно бороться.

А: Вот ты врач, у тебя есть квота на операции – 20 штук в месяц. А у тебя 25 людей, которым нужна такая операция.

К: Как, ты считаешь, может приниматься решение в этом случае?

А: Поскольку мы говорим не только про этику, но и про то, как она меняется, я думаю, будет разработана система расстановки приоритетов.

К: А я думаю, решение будет принимать машина.

А:

Ей для этого тоже нужна система приоритетов. Будет ли в такой системе учитываться возраст пациента? Наверное, да.

К: Это будет названо как-то более толерантно. Например, «индекс жизни».

А: Но как же быть с продолжительностью жизни, которая меняется, – еще 100 лет назад 60-летний человек мог прожить, если ему повезло, 20 лет. А сегодня, особенно если он живет в Голландии или Японии, – целых 50. Как это учитывать?

К: Выбирать все равно придется. Продолжительность жизни увеличилась именно благодаря медицине, которая всегда принимала решение, кого спасать.

А: Между прочим, срок, который дают за убийство человека, не зависит от того, сколько ему было лет. А медицина руководствуется какими-то другими принципами. Хотя понятно, что люди любят жизнь одинаково, независимо от возраста.

К: Пока я вижу только два пути антиэйджистской старости. Первый – стать приверженцем ЗОЖ, подтянутым стариком с новой семьей и карьерой. Второй – законсервироваться, как заскорузлый партийный работник, который много лет шел по головам и со своего трона уже до смерти не слезет.

А: Вот именно – ты не видишь других путей. Потому что, например, ты покупаешь кофе у человека 20 лет. И, скорее всего, в то кафе, в котором его сварили, не возьмут работать пожилого человека. Хотя совершенно очевидно, что он способен сварить тебе кофе. Когда перед твоими глазами появятся другие примеры, все изменится. Но, конечно, их появление требует некоторого количества осознанных усилий.

К: Усилий молодых людей.

А: Возможно. И в результате этих усилий я хотел бы жить в мире, где ты не вздрагиваешь, увидев человека в два раза старше, занятого обычной экономической деятельностью.

К: Просто хочу тебе сказать, что для многих «человек в два раза старше» – это уже ты. И большинство этих людей не вздрагивает, глядя на тебя.

А: Пусть так будет и дальше.

<p>Глава 25</p><p>Помогает ли секс бороться с сексизмом?<a l:href="#n_69" type="note">[69]</a></p>

Кейс

В начале февраля 2019 года Reebok запустила в России рекламную кампанию с феминистскими лозунгами – успешные женщины рассказывают, как преодолеть гендерные стереотипы и добиться успеха. Героинями кампании стали чемпионка Европы по спортивной борьбе Анжелика Пиляева, боец ММА Юстына Грачык и активистка борьбы за женские права Залина Маршенкулова. Лозунг, который она придумала для этой кампании, – «Пересядь с иглы мужского одобрения на мужское лицо» – вызвал большой скандал, и буквально через несколько часов после появления рекламы в соцсетях ее убрали.

Андрей: Для начала я должен тебя спросить: как ты считаешь, является ли сексуальная практика, к которой отсылает этот лозунг, практикой подавления?

Катя: Я считаю, что любая сексуальная практика может как быть, так и не быть практикой подавления. В зависимости от желания тех, кто в ней участвует. Но сама по себе нет, не является.

А: Если бы я отвечал на вопрос «Унижает ли тебя, Андрюша, что кто-то сядет тебе на лицо?», я бы сказал, что нет. Поэтому я хочу спросить – может быть, с другой стороны…