Читаем Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали полностью

Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

Андрей Маратович Бабицкий , Екатерина Кронгауз

К: Да, конечно. Я тебе объясню, как это работает, на простом примере. Вот у меня двое детей. И всю жизнь, что они у меня есть, я работаю, и мой муж работает. Когда они заболевают, предполагается, что я разруливаю эту проблему, а муж идет на работу. Получается, что его работа важнее моей. И в какой-то момент, когда дети в очередной раз заболели, я сказала мужу: «Слушай, я так не могу, у меня тоже дела». А он на это мне ответил: «Но я же тебе помогаю!» И когда человек – притом что он и хороший отец, и за равноправие – использует слово «помогаю», это значит, что в его представлении есть тот, кто делает основную работу, а есть тот, кто помогает. Наличие детей увеличивает нагрузку на женщину в несколько раз. Мои подруги проходят как минимум 10-летнее обучение жесткому менеджменту. Потому что приходится жонглировать детьми, нянями, садами, мужьями, курьерами, медсправками, работой, совещаниями. И за 10 лет женщины так сильно накачивают эту менеджерскую мышцу, что их потом боятся, настолько жестче они со всем управляются, чем мужчины.

А: Давай вернемся к нашей рекламе. Почему она появилась? Потому что, с одной стороны, Reebok хочет продавать спортивную одежду, а с другой стороны, какие-то люди, которые участвовали в разработке этой рекламной кампании, хотят менять мир. Они нашли друг друга, потому что спортивные бренды в принципе любят менять мир.

К: Они любят миссию.

А: Да. Этому я симпатизирую и не хотел бы, чтобы моим дочерям говорили «Заткнись, милочка, я тебе объясню» или перевешивали на них автоматически всю работу, которая традиционно считается женской.

К: Конечно, «Ты же девочка».

А: «Ты же девочка – ты моешь посуду. А вот мы печеньице печем». И, с одной стороны, я понимаю, что, если девушка печет печенье, это скорее плюс, чем минус, но с другой – я не хочу такого мира, где она это делать обязана.

К:

Помнишь, была реклама Nike, которую тоже ругали, – девочка выходит на сцену и поет: «Из чего, из чего, из чего же сделаны наши девчонки». И оказывается, что не из конфет и пирожных, а из железа, стремлений, самоотдачи и сражений. А под платьем вечерним у таких девочек белье вовсе не кружевное, а спортивное, мышцы и пресс. Эту рекламу ругали, потому что она из одной крайности перекидывает в другую. Людям нужно просто объяснить – даже если женщина сделана из розовых слоников, на ней кружевное белье и сексом она занимается только в миссионерской позе, она все равно может быть состоявшимся человеком со свободной волей. Это ее право – выбирать: жить ли ей в религиозном браке, быть третьей женой, мыть посуду или разбирать машины по винтикам.

А: В этом месте феминистка сказала бы тебе, что ты безнадежно испорченный гегемонией патриархальный продукт.

К: Конечно. Точно так же я не принимаю бодипозитива – я не хочу любить себя такой, какая я есть. Если я потолстела, я чувствую себя плохо. Да, образ, к которому я стремлюсь, отчасти навязан мне культурой, окружавшей меня, пока я росла. Мои представления о собственной красоте, конечно, нельзя вырвать из контекста. Как и мои представления о свободе, правах и толерантности. И в этом смысле я готова признать: я продукт той эпохи. Но дайте мне право дожить мою жизнь в соответствии с этим. Я слышу, что вы говорите, я слышу, что я порабощена всем на свете. Но я уже другого счастья не смогу принять.

А: Но ты же понимаешь, что, когда в рекламе женщина занимается боксом, пилотирует самолет, доказывает теоремы и так далее, авторы этой рекламы просто показывают, какие карьерные варианты могут быть у женщин.

К: Да. Но выпуская такую рекламу, нужно осознавать, с кем ты разговариваешь. Не все способны доказать теорему. Чтобы девочки могли преуспеть в математике, учите их в школах и университетах, занимайтесь позитивной дискриминацией, вытягивайте. Зачем людям пудрить мозги? У нас много женщин, которые еще не знают, что мужчина не должен их бить ногами в живот, если они ему ужин не вовремя подали. С этим надо что-то делать, а не на огромную и очень разную российскую аудиторию выпускать рекламы-шутки.

А: Но, если ты хочешь поменять общественное представление, ты должен показывать такие вещи, которые смогут заставить людей задуматься. Условно говоря, почти то же самое – ты моешь посуду, но муж рядом держит полотенце – уже может быть важным шагом вперед.

К: Почему, чтобы объяснить мне, что я могу в этой жизни, ты все время пытаешься меня поставить рядом с мужчиной? Обязательно располагаешь меня относительно него?

А:

Если продолжать твою логику, не нужно тогда и описывать женщину через то, как ее видят другие.

К: Мне кажется, мы должны перестать на все смотреть через призму секса, на некоторое время развести мужчину и женщину в разные стороны и разговор о том, что такое быть мужчиной и что такое быть женщиной, провести отдельно. Мы никогда не договоримся, что значит гендерное равноправие, пока каждый из нас не начнет думать «А я-то чего хочу?».