Третья цифровая война: энергетика и редкие металлы

«Когда я приехал, мы были только на первом уровне. Сегодня мы уже на десятом», – с энтузиазмом восклицал руководитель шахтеров Дирк Сванепоек (Dirk Swanepoec), южноафриканский белый, работающий на горнодобывающем предприятии Anglo-Platinum. В нескольких шагах от его офиса десятки шахтеров в униформе и строительных касках хлопотали у транспортерной ленты, извлекающей из бездны скальные обломки. Они приехали сюда бурить шурфы скальными пневматическими бурами и взрывать скалы взрывчаткой. Подняв на поверхность, породу обрабатывают дроблением и доводят ее до скальных частиц, содержащих платиноиды, которые будут погружаться в воду со специальными реактивами, отстаиваться, сушиться, подвергаться плавлению и очищаться для получения платины. «Каждый месяц мы добываем 200 000 тонн скальной породы, – сообщил Сванепоек, – а каждая тонна содержит примерно от 4 до 7 граммов платины».

Бафокенги обладают самыми большими мировыми запасами платины. О сокровище «народа росы» раньше даже не подозревали, эта территория привлекала к себе плодородием земель, и люди поселились здесь примерно в XV веке. В 1870 году король Кгози Мокгартле приобрел первые 900 гектаров этой территории, благодаря огромному состоянию, полученному при разработке соседних алмазных месторождений Кимберли. А в 1924 году были открыты подземные залежи металлов.

После возникновения демократической Южно-Африканской республики бафокенги, которые прежде были поражены в правах законами сегрегации апартеида, запрещавшими туземному населению владеть своими землями, начали долгую юридическую битву против Impala Platinum (Implats), которая до того времени получала всю прибыль от разработок, и в конце концов одержали победу. Долгое время бафокенги получали 22 % отчислений и получили даже 13 % участия в капитале горного предприятия[231]. Впервые этническое южноафриканское сообщество выиграло суд у горнодобывающей компании.

С 2000 года молодой kgosi (король) Леруо Молотлеги, тридцать шестой монарх династии, был коронован королевой-матерью, исполнявшей символическую функцию. Семан Молотлеги была одной из последних правительниц черного континента. Она почти не появлялась в СМИ, и только один иностранный журналист смог встретиться с ней.

Мы оделись с иголочки. Перед нами была очень красивая женщина, лет пятидесяти, одетая в элегантное традиционное цветное платье, говорящее о хорошем вкусе. Уважительно называя ее Мнемоголо («бабушка» на языке setswana), мы вспоминали ее путешествия по всему миру, где она рассказывала о достижениях своего народа.

Бафокенги, на самом деле, опровергают идею о проклятии своих ископаемых, из-за которых западные компании приезжают, истощают ресурсы и уезжают. Наоборот, бафокенги стали самым богатым племенем континента и теперь даже планируют развитие экономики, связанной не только с добычей ископаемых[232]. Затем они приняли стратегию, которую будут изучать в школьных учебниках: в решающей борьбе, противостоя добывающим предприятиям, народ платины заставил ценить преимущества производителя над покупателем, собственником, государя над ресурсами и над клиентами, рассеянными по всему миру. Но недосказанным остается то, что все эти преимущества находятся не у государства, а у «простого» африканского племени, считающего себя многонациональным…

Если кто-то из бафокенгов не хочет говорить о национализме ресурсов, то это хрестоматийный случай изменения традиционного баланса сил. А там, где они привычно навязывали свои законы, горнодобывающие группы, часто действующие на стороне западных потребителей, поняли, что отныне они будут чаще оказываться сильнее их – и что им надо будет впоследствии приспособиться. Антецедент таков, что опыт бафокенгов стал объектом повышенного международного внимания. Международный банк, Мировой экономический форум, агентства ООН, а также преподаватели американских университетов совершили поездку в Пхокенг[233].

Усиление горнопромышленного национализма