Третья цифровая война: энергетика и редкие металлы

Другими словами, японцы располагали технологиями, а китайцы обещали менее дорогое производство – то, что представляло интерес для увеличения торговой маржи японских производителей… которые долго не колебались. В то время на островах была полная занятость, йена представляла собой крепкую валюту – и японцы думали, что это очень разумно. Позже учебники истории напишут, что Япония, в то время вторая по мощности держава мира, сознательно передала своему конкуренту технологии, которых у него не было.

Привлеченная преимуществами редкоземов, обработанных по низкой стоимости, французская химическая фирма «Рон-Пуленк» (Rône-Poulenc) перенесла часть своих активов по очистке в Китай. Для этого, начиная с 1990 годов, она стала открывать совместные предприятия с китайскими партнерами. Это вызвало большое смятение в горнодобывающих синдикатах: надо было показать себя, драться всеми силами за поддержку занятости во Франции… Но у «Рон-Пуленк» были другие планы: его фармацевтическая ветвь приготовилась к приватизации, чтобы стать будущей группой Aventis. В результате «стратегический и геополитический аспект этой небольшой [химической] деятельности полностью ускользает от него[258]», вспоминает их бывший сотрудник.

В то же время Жан-Поль Тоне из «Рон-Пуленк», который несколько раз посещал Китай в конце 1970-х годов в поисках будущих партнеров, понял, что происходит: «Наши партнеры хотели западной технической помощи с единственной целью, в духе: «Вы нам отдаете все!» Они считали нормальным, чтобы мы им помогали… но без взаимности[259]». Он утверждает, что «Рон-Пуленк» не передал им никаких секретов. Но западные компании – в первую очередь французы, – уступив сегмент переработки китайцам и затем став их самыми верными клиентами, преподнесли им рынок на серебряном подносе.

Начиная с 1990-х годов, как грибы после дождя, начали возникать многочисленные предприятия по низкотехнологичной очистке сначала в регионе Баоту, в потом на всей территории Китая. «Редкоземы стали курицей, несущей золотые яйца во всем Китае. Деньги текли потоком, и хозяева очистных предприятий стали ездить на “Линкольнах”!» – рассказал Жан-Поль Тоне[260]. Другими словами, мы предоставили нашим соперникам экосистему, которая позволила им воспроизводить западные ноу-хау, зарабатывать много денег, инвестировать в собственные исследования и разработки – и, наконец, быстро прогрессировать по всей цепочке производства. Жан-Ив Дюмуссо, бывший французский химик, эмигрировавший в Китай, прямо сказал: «“Рон-Пуленк” поставил ногу в стремя китайцев»[261]

Какая разница! Но в «Рон-Пуленк» вообразили, что у них всегда впереди двадцать лет. Группа собиралась компенсировать свой отказ от простой переработки за счет последующего создания более совершенных промежуточных продуктов (в частности, люминофоров). Но в 1987 году французский инженер-химик констатировал впечатляющий прогресс, достигнутый китайскими специалистами по очистке, и, не стесняясь, сказал: «У нас есть от силы два или три года опережения». Это был скандал![262]. Он ошибся только в дате. «В 2001 году все китайские предприятия по очистке достигли того же технологического уровня развития, что и мы»[263], – рассказывает Жан-Ив Дюмуссо: «Мы, может быть, и недооценили этот долговременный конкурентный риск, – скромно говорит сегодня Жан-Поль Тоне. – Китайцы хотели развиваться дальше, и мы не смогли бы помешать им в этом! Что же касается нас, мы хотели воспользоваться очень низкими производственными затратами, чему способствовали наши клиенты, которые давили на нас. И, конечно же, это продолжается еще и сегодня[264]».

В 2017 году только несколько редкоземов перерабатывались в Ла-Рошели. Там закрыты цеха по разделению, активность почти прекратилась. Торговый оборот группы снизился, а из 630 занятых в 1985 году работников осталась только половина[265]. Мог ли «Рон-Пуленк» (сегодня Solvay) похвастаться хотя бы новыми перспективами, которые обеспечили бы постоянную занятость французам? «Такая же деятельность была перенесена на наше предприятие в Китай… Главное – вопрос цены!» – комментирует Жан-Поль Тоне. Можно утешиться, сказав, что Rhodia сохраняет доли в совместных предприятиях, которые связывают ее с ее китайскими партнерами… Может быть, но, как лукаво говорит Тоне, «Solvay сегодня также считает себя китайской фирмой![266]»

Пробуждение Китая вызвало экономические потрясения, которых было невозможно избежать. Но все это играло на руку Пекину… Неудачная оценка возможностей наших конкурентов и поиск рентабельности, конечно, ускорили перенос рабочей силы, производственного комплекса… и особенно технологий.

Хроника объявленной деиндустриализации