Третья цифровая война: энергетика и редкие металлы

Эта стратегия масштабирования не ограничивается только редкоземами. Уже в 1990-е годы ветер беспокойства пронесся сквозь немецкие малые и средние предприятия (знаменитый Mittelstand), специализирующихся на производстве станков. Простые фрезерные станки или центры механической обработки со сверхсвязью, станки, позволяющие автоматизировать задачи на заводах. Постепенно заменяя человека роботами, они позволяют поддерживать конкурентоспособность германского промышленного сектора в такой степени, что сегодня он еще дает 30 % ВВП по ту сторону Рейна[276].

Однако промышленные роботы нуждаются в огромном количестве вольфрама. Это редкоземельный металл, который Китай производит в избытке, но шахты которого существуют также и в других странах мира, являясь гарантией диверсификации поставок для промышленников. На протяжении 1990-х годов китайцы производили свои собственные режущие инструменты: «Какие-то молоты, сверла… дерьмовые станки[277]», – вспоминает австралийский консультант. Но они и здесь стремились продвинуться вверх по цепочке создания стоимости. И между 1985 и 2004[278] годами они уронили цены на вольфрам. Сделав так, они надеялись, что Запад, озабоченный тем, чтобы обеспечить себя сырьем по лучшей цене, больше не будет пользоваться собственным сырьем и закроет конкурирующие шахты[279]. Можно догадаться, что могло бы быть впоследствии: Поднебесная, ставшая гегемоном в производстве вольфрама, могла бы возобновить свой шантаж относительно сырья и побудить немцев переместить свои предприятия поближе к ресурсам. Китайцы ликвидировали бы их опережение в производстве режущих станков, а затем присвоили бы себе станкостроительный сегмент, опору Mittelstand’a. Ограбление века! Но немцы, увидевшие надвигающийся удар, договорились со своими конкурентами, производителями вольфрама, в том числе из России, Австрии и Португалии. «Они предпочли платить за сырье дороже для того, чтобы сохранить альтернативные шахты и не зависеть от китайцев», – продолжал австралийский консультант[280]. Но это ничего не изменило. Поднебесная совершила маневр на рынке графита, где она заведомо преобладала. Называемый также «самым чистым из углей», графит – это также минерал, из которого производится графен. А графен – это нановещество, в миллион раз тоньше волоса, но в двести раз прочнее стали, которое открыли физики Андрэ Гейм и Константин Новоселов, удостоившиеся Нобелевской премии в 2010 году[281]. Однако Китай, поняв гигантские возможности рынка и то, что этот ресурс вот-вот будет востребован, «продолжил подобную же стратегию развития всей цепочки производства продукции», как объяснила Вивиан Ву. Китайская торговая политика уже включила в действие обложение налогом и квоты на экспорт, с привилегией на внутреннем рынке[282]. Американцы настолько осознали опасность, что в 2016 году представили в ВТО новую жалобу, обвиняя Пекин в «причинении ущерба американским производителям подъемом цены для промышленников, расположенных вне Китая, и понижением цены для китайских производителей на те же самые материалы[283]».

Мотив понятен. Отныне он воспевает молибден и германий, как объясняет один журналист, встреченный нами в Пекине[284] Другие ждут таких же действий касательно лития и кобальта[285]. «Посмотрите также на железо, алюминий, цемент и даже на продукты нефтехимии, – встревоженно объяснил нам немецкий промышленник. – По всем ресурсам вы увидите ту же самую политику[286]». В Китае говорят даже о проведении идентичной политики относительно композитных материалов – сплавов нескольких редких металлов. Что произошло бы, если бы Поднебесная разработала чудесный композитный материал, без которого вскоре остальной мир не смог бы обойтись? Она определенно не стала бы продавать его щедрее, чем остальные свои ресурсы… И в дополнение к черному списку критических материалов Европейский союз должен был бы выпустить указатель критических сплавов, поставка которых находится под угрозой[287].

Запад начинает высказываться насчет того, что произошло: тот, кто контролирует руду, контролирует отныне и промышленность[288]. Наша зависимость от Китая, изначально ограниченная ресурсами, распространилась на энергетику и технологии цифрового перехода. «Мы находится в невоенном конфликте? Ответ очевиден – да![289]» – утверждает американский эксперт по редким металлам. На вопрос, выиграем ли мы его или проиграем, французский горный инженер внезапно отвечает: «Мы сейчас даже не участвуем в нем[290]!»

Логично, что китайская стратегия направлена и на другие горнодобывающие государства мира. Особый случай представляет собой событие в центре острова Ява, в столице Индонезии Джакарте.

Индонезия – новый «неподчинившийся»