Третья цифровая война: энергетика и редкие металлы

В основе нашей слепоты лежат несколько проявлений определенного «магического мышления». Так, на Западе долго царила иллюзия вечного научного прогресса. Такая философия существовала во многих секторах экономики с 1980-х годов: отказавшись от нашей тяжелой промышленности, мы могли бы сосредоточиться на производственных секторах с высокой добавленной стоимостью и сохранить высокую рентабельность. Некоторые поверили, что развивающиеся страны остаются всемирной фабрикой, на которой изготовляются джинсы и игрушки, в то время как мы будем безраздельно властвовать в самых хорошо оплачиваемых прибыльных отраслях. «Я думаю, что большинство людей по-прежнему считало, что потрясения [вызванные китайской конкуренцией] будут ограничиваться низкоквалифицированными работами, – говорит профсоюзный деятель американской металлургической промышленности. – Мы не осознавали, что не просто потеряем производство кофейных чашек, но окажемся в гораздо более серьезном экономически невыгодном положении на самых ответственных должностях»[267].

К этому добавляются и рассуждения о том, что промышленные отрасли отстают от экономики, в которой преобладают услуги. Акцент следует делать на знаниях, которые создают большую добавленную стоимость. Эта докса, которая перекликается с упомянутой выше утопией дематериализации, получила широкое признание в деловых кругах на рубеже 2000-х годов. К примеру, босс Alcatel Lucent Серж Чурук и другие многочисленные американские и европейские промышленники уступили «сиренам» «предприятий без заводов». Поскольку «серое вещество» мозга ценится больше, чем средства производства, надо было поддержать первое в ущерб второму. Такая логика влечет за собой явление дезинтеграции: промышленники отделяются от своих предприятий, чтобы прибегнуть к субподрядам. Стоит добавить, что такая тенденция, как неприязнь граждан к своей промышленности, широко распространена во Франции. «В начале моей карьеры, – рассказывает Режи Пуассон, бывший инженер «Рон-Пуленк», – рабочий на заводе мог прославиться, если что-то спроектировал. А затем был отказ предпринимателя, плохой имидж предприятия. Сегодня простые рабочие больше не любят свои предприятия, так как завод является синонимом увольнения[268]».

Таким образом, Запад и Китай шли рука об руку. Но, начиная с 2000 годов, китайцы стали использовать методы, выходящие за пределы договора: знаменитые квоты на редкие металлы быстро дестабилизировали положение производителей магнитов, сделавших выбор не переводить в Китай свои предприятия (и не передавать промышленные секреты). Эти предприниматели стали испытывать нехватку редкоземельных металлов и вынуждены были выбирать между вариантами один болезненней другого: поддержать промышленную деятельность дома, рискуя необходимыми поставками сырья, или перенести предприятие в Китай для того, чтобы получить беспрепятственный доступ к необходимым материалам[269]. Для японцев этой дилеммы долгое время не существовало, утверждает лондонский аналитик: «Испытывая голод от недостатка сырья, многие уехали в Китай со своими технологиями»[270]. А тем, кто упорно сопротивляется, Пекин приготовил жесткий вариант: разницу цен на руду, из-за которой они стали возмущаться. В 2011 году сенатор из Огайо Шеррод Браун (Sherrod Brown) сказал в своей зажигательной речи: «Китай искусственно организовал дефицит и установил квоты на экспорт, что увеличивает цены на международных рынках, в то же время удерживая низкие цены у себя! Как же мы можем быть конкурентоспособными, когда они так бесстыдно жульничают?[271]» Это несправедливо, ведь большинство изготовителей магнитов находятся не в Китае. В то время как в конце 1990-х годов Япония, США и Европа занимали 90 % рынка магнитов, в наши дни Китай контролирует три четверти всего их мирового производства! Короче говоря, благодаря монополии на разработки руд, он шантажирует всех методом «технологии против ресурсов» и быстро развивается. Китай захватил не один, а два этапа промышленной цепочки. Это как раз то, о чем говорит китаянка Вивиан Ву: «Я даже думаю, что в ближайшем будущем Китай будет иметь полностью интегрированную отрасль производства редкоземов от одного конца производственно-сбытовой цепочки до другого».

На самом деле это предсказание частично уже реализовано. А его основа заложена в городе Баоту, во Внутренней Монголии.

Путешествие в «Кремниевую долину редкоземов»

В Баоту, мировой столице редкоземов, мы уже описывали озера токсичных отходов и деревни больных раком, жители которых постепенно умирают. Пришло время открыть, что находится за сияющими витринами самого города.