Третья цифровая война: энергетика и редкие металлы

Мы приехали в субботу. Днем элегантные башни из стекла ярко выделялись в рудной пустыне. А затем, когда темная ночь опустилась на равнину, «маленький Дубай степей» украсился световыми мультфильмами, скрывая холодный мрак окружающего ландшафта. Главная улица Жианше Роуд (Jianshe Road) постепенно заполнялась гуляющими, пришедшими полюбоваться витринами и пройтись среди запахов забегаловок по пешеходным улочкам. Повсюду царил аромат триумфа и победы. Мы понимали это по удовлетворенным улыбкам прохожих или видам зданий, еще обернутых пластиковым брезентом – символам победоносного города, убежденного в своей сказочной судьбе.

Идиллическая картинка визита в октябре 2011 делегации из одиннадцати бизнесменов всех национальностей. По приглашению китайских властей они участвовали в международной конференции по редкоземам. Очевидно, что китайцы хотели очаровать своих гостей: членов делегации поселили в шикарный отель в центре города посреди зеленого парка. Даже небо, казалось, по этому случаю освободилось от облаков…

В конференц-зале Сун Йонг Же (Sun Yong Ge), важный китайский чиновник, руководитель Зоны экономического развития Баоту, с энтузиазмом провозгласил: «Баоту – это столица редкоземов! Мы приветствуем представителей высокотехнологичных отраслей, так как мы можем предоставить им практически любые руды, в которых они нуждаются».

На самом деле город сделал технологии краеугольным камнем своего развития. Его центробежная сила – это близость месторождений редкоземельных металлов, которые Китай может поставлять сколько угодно. «Мы не хотим быть простыми поставщиками сырья, но хотим поставлять хорошо обработанную продукцию».

Впечатленные – или принужденные возможностью поставок руд, многочисленные иностранные промышленники уже собрались в свободной зоне площадью 120 квадратных километров, раскинувшейся на окраине города. Их присутствие подтверждается цифрами: по словам Сун Йонг Же, Баоту каждый год производит 30 000 тонн редкоземельных магнитов, или треть от того, что производится во всем мире. Делегацию пригласили посетить предприятия по изготовлению магнитов, но журналистов попросили остаться у дверей. Мы передали маленькую камеру Жан-Иву Дюмуссо, который скоро принес с собой изображения, подтверждающие демонстрацию силы. «Это был завод магнитов, тех самых, которые находятся в ваших айфонах и айпадах! – сообщил он, показывая видео. – Китайцы потратили огромные деньги, чтобы получить эти технологии, скопированные с секретных европейских ноу-хау[272]». Организуя перенос заводов по производству магнитов, китайцы естественно ускорили перенос в свободную зону Баоту всех этапов производства, то есть всю промышленность пользователей магнитов. «Теперь они перешли к созданию электромобилей, люминофоров и турбин для ветровых электростанций. Вся эта технологическая цепочка уже переместилась!» – утверждает наш свидетель. Сюда стоит добавить всякую всячину вроде «десяти тысяч тонн материалов для шлифовки, тысячи тонн сырья для катализаторов и трехсот тонн люминесцентных материалов» – о которых гордо рассказал Сун Йонг Же.

С этих пор Баоту больше не заурядная горнодобывающая зона; китайцы предпочитают называть его «Кремниевой долиной редкоземов». Город насчитывает более трех тысяч предприятий, пятьдесят из которых принадлежат иностранному капиталу[273] – заводов высокотехнологичного оборудования, где заняты сотни тысяч рабочих, имеющих около 4,5 миллиона евро ежегодного дохода. При таком темпе, как хвастливо сообщил Сун Йонг Же, «лет через двенадцать уровень жизни здесь будет такой же, как во Франции»[274].

Когда три десятилетия назад Китай решил взять на себя ответственность за «нефть XXI века», у него не было слабеющих предприятий, не желающих осваивать высокие технологии, скорее, наоборот. Он решил скрестить шпаги с Западом в области ресурсов, которые позволят ему через поколение стремиться к высокотехнологичным цифровым и «зеленым» (green tech) предприятиям. Следовательно, редкие металлы служат не только политике квот, сопровождающих несколько разрозненных эмбарго. Второй этап броска – намного более амбициозный. Китай наложил руку на полностью независимые и интегрированные этапы производства, которые включают в себя как отвратительные шахты с чумазыми рабочими, так и ультрасовременные предприятия со сверхдипломированными инженерами. Что может быть более законным? В конце концов, политика Китая по нисходящей цепочке переработки и сбыта во многом заимствует у виноделов Бордо и Бургундии винодельческую стратегию… Как сказал об этом австралийский эксперт: «Французы не продают виноград, только вино, не так ли? Ну что ж, а китайцы считают, что редкоземы – это почти как ваши виноградники»[275].