«Центурионы» Ивана Грозного. Воеводы и головы московского войска второй половины XVI в.

Сбор рати «на маистра Ливонского и на всю землю Ливонскую» начался еще в ноябре 1557 г., когда Иван Грозный отправил в Новгород воевод во главе с князем М.В. Глинским и Д.Р. Юрьевым, «людей с воеводами со всеми ноугороцкими и псковскими всеми и из московских городов выбором многих», а также бывшего казанского царя Шигалея и двух татарских «царевичей» Кайбулу и Тохтамыша, с татарами, черемисой и даже «черкасских князей Ивана Маашика з братиею» – воистину нашествие «двунадесят язык»!⁵⁴¹ Интересно сравнить то, как описывали эту рать сами ливонцы, с теми сведениями, что сохранились в русских документах. Согласно донесениям с мест и показаниям пленных, они оценивали численность царского войска примерно в 21–23 тысячи людей, в том числе 3 тысячи татар и 1 тысяча пеших, большей частью на конях. Тяжелой артиллерии у русских не было, лишь 3 дюжины telhakenn или röre (гаковниц, легких орудий, фальконетов?), вооружение воинов составляли копья, луки и сабли, а в качестве защиты многие имели кольчуги.

Согласно же русским разрядам, войско, собравшееся в поход против ливонцев из Пскова, состояло из пяти полков (Большого, Передового, Правой и Левой рук и Сторожевого) под началом 10 воевод, под которыми «ходили» 38 сотенных голов (соответственно 13, 8, 7 и по 5), а также упоминавшихся выше татар, черемис и «пятигорских черкас». В войско были включены по меньшей мере два стрелецких прибора – Тимофея Тетерина и Григория Кафтырева⁵⁴². Эти сведения, при сравнении их с данными Полоцкого разряда 1562/63 г., позволяют примерно представить, какой была численность царской рати. Так, в том же Полоцком походе участвовало почти 400 выборных дворян и около 3,3 тысячи новгородских и псковских детей боярских и «земцев»⁵⁴³, что практически один в один совпадает с числом «сотенных» голов в рати М.В. Глинского и Д.Р. Юрьева! И если считать, что каждый из них привел в среднем одного послужильца и одного кошевого, то только «русский» компонент конной рати составлял порядка 7–7,5 тысячи бойцов и до 3,5–4 тысяч обозников-кошевых. Впрочем, выборные дети боярские могли выставить и больше – достаточно посмотреть результаты смотра 1556/57 г., зафиксированные в так называемой «Боярской книге». К примеру, Русин Данилов сын Игнатьев был «в Неметцком походе 64 (то есть в 1556 г. против шведов. – В. П.) сам в доспесе; людей его 4 (ч), в них (ч) в доспесе, (ч) в тегиляе», Степан Федоров сын Нагаев «в Неметцком походе людей его 4 (ч), в них 1 (ч) в доспесе, а 3 (ч) в тегиляех», Ждан Андреев сын Вешняков – «в Неметцком походе людей его 7 (ч), в них 5 (ч) в доспесех, 2 в тегиляех», Федор Левонтьев сын Соловцов – «в Неметцком походе людей его 4 (ч), в них 3 в доспесех, а (ч) в тегиляе; да с Федором же 2 сына его – Иванко в доспесе да Данилко в тегиляе»⁵⁴⁴.

К московским, новгородским и псковским детям боярским и дворянам необходимо добавить 3 тысяч татар (под Полоцком около 4 тысяч человек), и это число, названное русским пленным, отнюдь не представляется преувеличенным. Остались еще до 1 тысячи стрельцов (два названных выше прибора – если они выступили в поход в полном, а не половинном, как в кампанию против шведов, составе) и, возможно, некоторое количество казаков. В итоге мы выходим на примерную численность русской рати в 12–14 тысяч «сабель» и «пищалей» и еще около 4–5 тысяч в обозе – в сумме до 18 или около того тысяч людей во всей царской рати (по верхней планке). Одним словом, если ливонцы и преувеличили численность московского войска, то ненамного⁵⁴⁵.

Отметим, что вряд ли выбор стрельцов Тетерина для ливонской «посылки» был случаен – сам Тимофей к тому времени был уже опытным командиром, и, надо полагать, на хорошем счету у Ивана Грозного. Его бойцы имели опыт подобных походов и взаимодействия с легкой иррегулярной поместной и татарской конницей. Но теперь им предстояло померяться силой с новым неприятелем.