«Центурионы» Ивана Грозного. Воеводы и головы московского войска второй половины XVI в.

Обстановка здесь складывалась к тому времени очень и очень напряженная. Еще в январе – начале февраля 1558 г. ставивший в 1557 г. «усть Руганы и Неровы реки на море для бусного приходу заморских людей в Ноугородцкой земле от Иваня города десять верст» город князь Д.С. Шестунов со своими людьми и охочими «торонщики» «повоевал и повыжег» нарвскую округу⁵⁶⁰. В отместку нарвский фогт Э. фон Шнелленберг приказал обстрелять ивангородский посад, на что его воеводы, знавшие о том, что в Москве вот-вот должны начаться переговоры с ливонцами, не отвечали, но отписали Ивану Грозному, что-де «немцы из Ругодива на Иванегороцкой посад стреляют из наряду, а они не смеют без царева государева ведома»⁵⁶¹. Царь в марте отправил еще одну рать из Пскова и Изборска опустошать орденские земли, а в Ивангород послал дьяка Шестака Воронина с грамотой, в которой велел тамошним воеводам «изо всего наряду стрелять в Ругодив»⁵⁶². Получив разрешение, ивангородские воеводы князь Г.А. Куракин и И.А. Бутурлин немедля приступили к возведению шанцев у Нарвы и начали обстрел города. Испытав на себе мощь русской артиллерии, ругодивцы после девятидневной перестрелки запросили двухнедельного перемирия и получили его.

Тем временем, пока ландтаг в Вольмаре решал, что делать, а престарелый магистр В. Фюрстенберг уговаривал ливонских «лутчих людей» предпринять поход на Ивангород, ситуация вокруг Нарвы, несмотря на перемирие, продолжала накаляться. Сейчас уже трудно разобраться, кто виноват в эскалации конфликта – как обычно, обе стороны обвиняли друг друга в нарушении перемирия. Однако Иван Грозный, терпение которого иссякало, в ответ на очередную воеводскую отписку, что-де ругодивцы «через опасную грамоту стреляют и роздор делают, а сами сроку упросили на две недели, а всю две недели из наряду стреляют и людей убивают», приказал воеводам «стреляти изо всего наряду по Ругодиву»⁵⁶³. Получив разрешение, воеводы 1 апреля 1558 г. возобновили обстрел Нарвы «изо всего наряду, и с прямого бою, и з верхнево, камены ядры и вогнеными». Город был буквально завален русскими снарядами – в иные дни в Нарве падало до 300 каменных и иных ядер, в том числе бомбы весом почти в 10 пудов. К тому же очень скоро иссякли и запасы провианта и фуража в Нарве, да и откуда им было взяться, если окрестности города были опустошены, а ввезти припасы было неоткуда и не на что – нарвская казна была пуста, и даже наемным кнехтам и рейтарам платить было нечем⁵⁶⁴. Помощи ждать было неоткуда, и 11 апреля 1558 г. нарвский бургомистр И. Крумгаузен со товарищи «выехали» из города и «били челом ивангородским воеводам, «чтобы им государь милость показал, вины им отдал и взял в свое имя, а за князьца (то есть за Шнелленберга. – В. П.) оне не стоят, воровал к своей голове, а от маистра они и ото всей земли Ливоньской отстали»⁵⁶⁵. Жившим посреднической торговлей нарвским бюргерам, к тому же не видевшим реальной поддержки ни стороны других ливонских городов (прежде всего Риги и Ревеля), ни со стороны магистра, перспектива быть полностью разоренными, а то и убитыми, была не по нраву. Потому они и решили перейти в подданство Ивану Грозному, отправив послов в Москву договариваться об условиях перехода.