Творчество и революция – строго по Камю. Постсоветская левая молодёжь в поисках новой культуры и новой идеологии

Само же пополнение этой среды провоцируется постоянной культурной деградацией страны, постоянным сужением культурного пространства и его примитивизацией, наступлением не просто примитивного масскульта, а самого примитивного: «блатняка» (под «благородным» псевдонимом «русский шансон»), полностью подавившего в провинции всю другую «попсу», предельно глупых телеигр, ток-шоу, скандальных шоу и реалти-шоу, окончательно вытеснивших с телеэкрана хоть сколько-то культурные передачи – при полном попустительстве министра Швыдкого, который сам ведет одно из таких шоу. Читатели Цветкова и субкоманданте Маркоса реагируют на это так: «Когда я слышу министра культуры, моя рука тянется к пистолету» («Час Ноль», № 3); «Вчера города населяли люди./ Сегодня – пьянь, проститутки, торчки./ Где были клубы – стоят теперь бляди./ В библиотеках – бары «братвы»./ Детские книги свезли на помойку./ В нетопленых школах – тупые стада./ И завтра у них – план, клей и койка/ Пьяной «братвы». Вот так города/ Убивают/ Кремлевские боги –/ Убивают/ Тюмень и Ишим,/ Убивают/ Ялотуровск и Тавду,/ Курган и Шадринск,/ Ирбит и Шаим» (песня группы «Остров Долгий», цит. по журналу «Мертвый город», 2002, № 1); «И не надо смотреть телевизор, чтобы ненавидеть все это» (группа «Навь»).

Впрочем, чтобы написать такой портрет российской действительности, вовсе не обязательно жить в провинции. Москвич Вис Виталис в таких строчках оплакивает свое поколение и свой город:

…я тоже мог бы стать бандосом, Ломать носы, забивать баблос мог, Да только не живут долго шестерки –Терки, толковища, стрелки, разборки…Да вон на любом подмосковном кладбище ихЦелые аллеи – молодых,Улыбающихся с черно-белых фоток,Уже сгнили кости их,Попавших под паровой катокДевяностых.А прямо напротив – ребята-омоновцы,Венки неживыми цветами колются,Молятся молча матери на могилах седые.Какая война проложила здесь эти ряды?Молодые глядят друг на друга русские лица:Все вместе – убитые и убийцы.Как спится вам там, бывшие мои одноклассники?Футбол дворовый, фантики, классики,Красные вы помните наши пионерские галстуки?<…>Нас выкрасили да выбросили – всем свой срок.Сколько осталось нас, затихло сколько…Кто лег в девяносто третьем на Пресне,От контрольного выстрела сколько голов треснуло,Скольких Чечня склевала клювом железным,Сколько нас отчаялось, чистых и честных…Сухарики черные, яблоки моченые…Где наших девчонок талии точеные?Разбитое наголову поколениеСемидесятых годов рождения… («Последняя тема»)Ты можешь выглядеть как угодно: Быть панком, битником, наци, модом, Стилягой, рэйвером – все равно! Твоя окраина – это дно. Мы, жители гетто, всегда похожи, И дело вовсе не в цвете кожи, Я тоже ниггер, ты ниггер тоже, И добренький боже нам не поможет. Митино, Дегунино, Перово, Коровино – Что, мало боли нам, мало крови нам? Марьино, Алтуфьево, Сабурово, Бескудники – Злость, боль, отчаянье – ваши спутники. Кунцево, Бусиново, Братеево, Выхино – Бетонные стены и нету выхода… Капотня, Вешняки, Текстили, Гольяново – Все тысячу раз прокрутится заново В белом гетто. <…> …друг с другом нам делить нечего В белом гетто.