Утраченный звук. Забытое искусство радиоповествования

Островная провинция Ньюфаундленд присоединилась к Конфедерации последней — в 1949 году. Речь шла о попытке правительства переселить жителей Ньюфаундленда из изолированных прибрежных общин, или аутпортов, в более крупные городские районы. Оттава считала, что медицинское обслуживание, образование, транспорт, почта и другие федеральные услуги могут быть обеспечены дешевле и эффективнее, если люди переедут из изолированных поселений в крупные города Канады. (В 1951 году только 45 процентов населения Канады проживало в городах.)

К тому времени, когда Гульд приступил к работе над «Опоздавшими», программы переселения становились всё менее популярными. Это давало Гульду преимущество, но больше всего его привлекала изолированность Ньюфаундленда и «цена нонконформизма», как он объяснил в примечаниях к новой передаче. Как и в «Идее Севера», Гульд брал интервью у своих персонажей по отдельности, а затем накладывал их голоса друг на друга в студии, на этот раз используя тринадцать интервьюируемых вместо пяти. По сравнению с составом «Идеи Севера», который включал в основном белых городских работников (в нем не было коренных жителей и была лишь одна женщина, Марианна Шрёдер), состав «Опоздавших» был разнообразнее (хотя в него вошли лишь две женщины, одна из которых появляется только в прологе), в нем смешались рассказчики и селяне — «простоватые стариканы», как называл их Гульд — наряду с высококультурными голосами образованного класса, преобладавшими в «Идее Севера»[498].

Помимо идеи изоляции, Гульд хотел, чтобы звуки моря — плеск волн, шум прибоя, разбивающегося о скалы, — стали характерным элементом новой программы. Вновь появится basso continuo, линия аккомпанемента, которая будет непрерывно следовать за говорящими героями Ньюфаундленда. Подобно непрерывному звуку поезда, движущегося по рельсам в «Идее Севера», шум моря в «Опоздавших» выступает в качестве индексального знака, который, сохраняясь, становится все более метафоричным и текстуальным. В случае с поездом в более ранней радиопьесе Гульда мы находимся в движении, направляясь к пункту назначения, которого никогда не достигаем, отчасти потому, что «идея» Севера остается воображаемой — или отвергаемой — конструкцией в передаче Гульда. Если звук поезда перемещает слушателя по воображаемому ландшафту, то океан — это указатель, помещающий нас в весьма конкретную обстановку — островную географию Ньюфаундленда. Здесь, на острове, омываемом морем, некуда идти. «Ньюфаундленд — остров в конце очереди», — отмечает Джон Скотт на шестнадцатой минуте документалки. Непрерывный звук моря создает собственный музыкальный язык, который напоминает нам об изоляции жителей Ньюфаундленда, их удаленности и одиночестве.

«Опоздавшие» начинаются там, где заканчивается «Идея Севера», — с борьбы голосов за то, чтобы быть услышанными[499]. Многое из того, что последует за этим, наверняка будет пропущено мимо ушей теми слушателями, которые впервые включили трансляцию Си-би-си в 1971 году. Первое, что мы слышим, — выделяющийся тридцатисекундный коллаж из звуков моря. Волны перемещаются туда-сюда между левым и правым стереоканалами, заявляя о своем повсеместном присутствии. Когда персонажи Гульда начинают говорить, они вынуждены перекрикивать грохот волн и шипение прибоя[500]. Их голоса теряются в шуме. У отказа приглушить шум моря много общего с экстремальным применением скрещения голосов в «Идее Севера». В обоих случаях Гульд намеренно отступает от акустического порядка радиовещания (дающего привилегию человеческому голосу).

Как объяснял Гульд в интервью, он не понимал, почему звуки разговорного языка должны занимать более высокое положение в иерархии ценностей. Почему речь должна обладать привилегиями перед музыкой или другими звуками?

Да, это весьма странное представление, что если звучит человеческий голос, то все остальные звуки должны стихнуть до почтительного шепота. Меня часто раздражает, когда, особенно в телевизионных передачах, во время слов рассказчика, героя — любого говорящего персонажа — вся остальная активность замирает; по крайней мере, уровень остальных звуков падает — из уважения — децибел на пятнадцать. Это нелепо. Средний человек может осмысленно воспринимать гораздо больше информации, чем мы ему обычно даем[501].