Утраченный звук. Забытое искусство радиоповествования

Работая машинисткой на радио Си-би-эс в Нью-Йорке, Люсиль Флетчер занималась подготовкой рукописей других драматургов, но вскоре поняла, что, вероятно, могла бы написать и лучше них. Ее первый сюжет был о мужчине, который ехал через всю страну, и везде его преследовал один и тот же автостопщик. Муж Флетчер, композитор Бернард Херрман, показал сценарий Орсону Уэллсу, чей «Театр „Меркурий“ в эфире» поставил эту историю в 1941 году для Campbell Playhouse, с самим Уэллсом в роли главного героя (Рона Адамса). Позднее Уэллс передал историю другому популярному шоу Си-би-эс «Саспенс», которое поставило «Автостопщика» в 1942 году, в год дебюта этого сериала-триллера. Успех «Автостопщика» повысил статус Флетчер на Си-би-эс с машиниста до сценариста. Она не теряла времени даром. Премьера ее следующей радиопьесы «Простите, не тот номер» состоялась в 1943 году в эфире «Саспенса», и та быстро стала одной из самых легендарных радиопьес всех времен, уступая разве что «Войне миров».

«Простите, не тот номер» рассказывает о прикованной к постели невротичке, которая подслушивает разговор двух мужчин, замышляющих убийство. После нескольких звонков в различные инстанции, включая полицию, миссис Стивенсон обнаруживает, что она сама является безымянной жертвой. Между тем она отчаянно пытается донести свое предупреждение до властей. Однако никто не воспринимает ее всерьез. Даже телефонные операторы остаются безучастными и равнодушными. Запертая в своей спальне, миссис Стивенсон пытается с помощью телефона установить своеобразный дистанционный контроль над своим тесным миром. Хотя миссис Стивенсон обращается к другим людям, недружелюбная телефонная система отказывается предоставить ей собеседника. Она оказывается в ловушке монологической системы, которая не только изолирует ее, но и преследует за то, что она говорит.

Подробности этой истории интересны по разным причинам, но прежде всего они интересны тем, что привлекают внимание к извращенности телефонии. Миссис Стивенсон, которая не может дозвониться до своего мужа, просит оператора перезвонить в его офис. «Номер [телефона моего мужа] все время занят — я не понимаю, что там случилось. […] Он задерживается сегодня, я одна в доме. Я инвалид, я очень плохо себя чувствую», — говорит она, предоставляя оператору больше информации, чем нужно[350]. На другом конце линии появляется незнакомец, и мы слышим, как он говорит с другим мужчиной заговорщическим тоном. Двое договариваются об убийстве неназванной женщины. «В 11:15, — объясняет один из мужчин другому (убийце), — поезд подземки пересекает мост. В случае, если ее окно открыто, шум поезда заглушит крики». Миссис Стивенсон пытается прервать разговор, но ее не слышат. Звонок прерывается как раз в тот момент, когда мужчина собирается записать адрес. Встревоженная, миссис Стивенсон перезванивает оператору и требует соединить ее с таинственным собеседником, что, конечно же, невозможно, поскольку подслушанный звонок — это сбой в системе. Провода буквально перепутались. Далее миссис Стивенсон пытается дозвониться в полицию. «Я хочу сделать заявление об убийстве, — говорит она, — то есть оно еще не произошло. Я только подслушала по телефону, что оно готовится». — «Телефон — штука забавная», — говорит офицер, отмечая, что полиция мало что может сделать, если только миссис Стивенсон не считает, что кто-то намерен убить ее. Конечно, нет, говорит она. «Кому это нужно? […] Мой муж Элберт обожает меня, он просто не дает ветру на меня подуть — не отходит от меня ни на шаг с тех пор, как я заболела двенадцать лет тому назад», — говорит миссис Стивенсон, вновь раскрывая о себе больше, чем нужно.

Похоже, у полицейских есть дела поважнее, чем выслушивать нытье невротичной леди. Миссис Стивенсон бросает трубку, раздосадованная безразличием офицера, и начинает разговаривать сама с собой, «хныча от жалости к себе», как объясняет сценарий. «Не могу понять, почему он там задерживается так поздно?» Затем звонит телефон, но на линии никого нет. Озадаченная и раздраженная, она набирает номер оператора и начинает разглагольствовать:

Станция, я не знаю, что творится с моим телефоном, он меня буквально сегодня сведет с ума. Никогда еще меня так скверно и неумело не обслуживали. Послушайте. Я инвалид, я человек нервный, меня нельзя беспокоить. И если это будет продолжаться… Тут весь мир могут перерезать, и вам дела нет никакого. Мой телефон звонит не переставая.