Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Через несколько месяцев «злоупотребления» возобновились с новой силой. Да и в своей знаменитой статье Сталин давал понять, что в деле коллективизации наметилась лишь передышка – генсек призывал «закрепить достигнутые успехи и планомерно использовать их для дальнейшего продвижения вперед»[374]. Молотову 2 сентября Сталин указал «сосредоточить все свое внимание на организации прилива в колхозы»[375]. Сталин и Молотов чередовали репрессии и уступки, чтобы снизить накал борьбы, перегруппировать силы и нанести новый удар.

Первые итоги рывка к социализму подводил XVI съезд ВКП(б), проходивший 26 июня – 13 июля 1930 года. Молотов выступал с отчетом делегации ВКП(б) в Коминтерне. Он говорил о разразившемся мировом экономическом кризисе капитализма, на фоне которого СССР демонстрирует сплошные успехи. В действительности же страна переживала период социально-экономических потрясений, сопровождавшийся перемещением огромных масс людей, волнениями, а затем и голодом.

Съезд по докладу Куйбышева поднял планы промышленного роста по сравнению с «оптимальным». Если прежние были напряженно-высокими, то теперь они стали заоблачными.

В первый год пятилетки хозяйством продолжал руководить Рыков. После поражения «правого уклона» он потерял политическое доверие большинства Политбюро. Уже 30 сентября 1929 года Сталин выразил недовольство тем, что он два дня в неделю председательствует на заседаниях Политбюро и предложил «покончить с этой комедией». Молотов с ним письменно согласился[376]. Но заменить председателя Совнаркома в 1929 году Сталин не решился. Начиналась рискованная экономическая операция. С одной стороны, на Рыкова можно будет в случае чего свалить провалы. С другой – у Рыкова был богатый опыт руководства экономикой, а с «оптимальным» планом он, хоть и без энтузиазма, согласился. Однако новые планы Рыкову представлялись нереалистичными. И он был прав – к 1934 году выполнить их не удастся.

Рыков был недостаточно послушен для таких виражей, да и опыт его не соответствовал новым задачам. А тут еще подоспели организованные ОГПУ разоблачения оппозиционной деятельности экономистов – бывшего меньшевика В. Громана и бывшего эсера Н. Кондратьева, серьезно влиявших на принципы советского планирования в 20-е годы. В письме от 2 сентября 1930 года Сталин делился размышлениями с Молотовым: «Насчет привлечения к ответу коммунистов, помогавших громанам-кондратьевым. Согласен, но как быть тогда с Рыковым (который бесспорно помогал им) и Калининым (которого явным образом впутал в это „дело“ подлец – Теодорович)? Надо подумать об этом»[377].

В глазах Сталина дело было не только в опасности связей «правых» с интеллигенцией, имеющей еще более правые взгляды. Генсеку не нравилась сама организация руководства экономикой при Рыкове, который проводил длительные обсуждения со специалистами вместо того, чтобы принимать быстрые (хотя и не всегда продуманные) решения. Сталин писал Молотову: «…наша центральная советская верхушка (СНК, СТО, Совещание замов) больна смертельной болезнью. СТО из делового и боевого органа превратился в пустой парламент. СНК парализован водянистыми и по сути дела антипартийными речами Рыкова… Надо прогнать, стало быть, Рыкова и его компанию…»[378] Молотов эту критику горячо поддерживал: «То, что у нас делается в этой области, это кошмарно. Основа основ у нас плановое хозяйство. А что тут делается? Полная неразбериха. Беспомощность, масса мелкобуржуазных предрассудков в работе всех наших органов, прежде всего хозяйственных. Это мы можем проследить по материалам наших газет, когда читаешь, что завод построили, но нет металла, завод построили не на том месте и т. д.»[379].

Сталин полагался на Молотова всецело, и 22 сентября предложил ему такую последовательность действий: «а) нужно освободить Рыкова и Шмидта и разогнать весь их бюрократический консультантско-секретарский аппарат; б) тебе придется заменить Рыкова на посту ПредСНК и ПредСТО. Это необходимо. Иначе – разрыв между советским и партийным руководством. При такой комбинации мы будем иметь полное единство советской и партийной верхушек, что несомненно удвоит наши силы… Все это пока между нами»[380].

Молотов вспоминал, что предлагал занять пост председателя правительства Сталину[381]. Члены Политбюро обсуждали этот вопрос 7 октября. Ворошилов информировал Сталина о результатах обсуждения: решение сместить Рыкова поддержано единогласно. «Я, Микоян, Молотов, Каганович и отчасти Куйбышев считаем, что самым лучшим выходом из положения было бы унифицирование руководства. Хорошо было бы сесть тебе в СНК и по-настоящему, как ты умеешь, взяться за руководство всей страной»[382].

Но Сталин предпочел схему, при которой он не получит формального государственного поста. Он извлек урок из трагического опыта Ленина: носитель стратегии не должен брать на себя хозяйственную текучку. При полновластном главе партии вести текущие дела будет глава правительства. На эту роль Сталин избрал преданного друга Молотова.