Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Весной 1939 года, явно с подачи Сталина, Молотов начинает вмешиваться в работу НКИД все активнее. Формально он имеет на это право как глава правительства. Но раньше Литвинов замыкался на Сталина, а теперь Молотов сделал ему выволочку по поводу подбора ненадежных сотрудников. Литвинов пытался оградить свое ведомство от такого вмешательства, но в дело вступил НКВД, были произведены аресты работников НКИД. Десять лет спустя с подобными проблемами на посту главы внешнеполитического ведомства столкнется и сам Молотов. Но сейчас ветер истории дул ему в спину.

2. Первые зондажи

С 3 мая 1939 года Молотов совмещал посты председателя Совнаркома и наркома иностранных дел. Сталин исходил из того, что Молотов и так в последнее время все больше занимается проблемами обороны и внешнеполитической стратегии. Провал «прозападной» линии Литвинова ставил вопрос о трудном маневрировании, что требовало абсолютно надежного человека «на внешней политике». Молотов в 30-е годы вполне доказал свою надежность. Сталин надеялся, что он будет более напорист в давлении на британских и французских партнеров, чем Литвинов.

Максим Максимович уступил место Вячеславу Михайловичу как раз в тот момент, когда забрезжила надежда на возрождение политики «коллективной безопасности». Гитлер «кинул» своих партнеров по Мюнхенскому пакту, которым обещал больше не трогать Чехию: 15 марта 1939 года германские войска вошли в Прагу. В ответ Великобритания и Франция предоставили гарантии безопасности Польше. Если Гитлер захочет поступить с ней как с Чехословакией, то Великобритания и Франция объявят войну Германии.

Гитлер как раз и собирался сделать Польшу следующей целью своей экспансии. А раз есть риск прямого столкновения с Великобританией и Францией, то самое время изолировать их от потенциальных союзников, и прежде всего от СССР.

Гитлер в своей публичной речи 1 апреля обрушился на тех, кто «таскает каштаны из огня» чужими руками. Это была фактическая отсылка к образу из речи Сталина. Всем было ясно, что советский руководитель имел в виду англичан и французов. Гитлер решил шантажировать Запад прозрачным намеком на то, что ответом на гарантии Польше будет взаимопонимание со Сталиным. Но пока дальше этого Гитлер не пошел, а британцы 15 апреля предложили СССР дать гарантии Польше. Через два дня СССР выдвинул контрпредложение: «Англия, Франция и СССР заключают между собой соглашение сроком на 5–10 лет со взаимным обязательством оказывать друг другу немедленно всяческую помощь, включая военную, в случае агрессии в Европе против любого из договаривающихся государств». Такая же помощь должна быть оказана «восточноевропейским государствам, расположенным между Балтийским и Черным морями и граничащим с СССР, в случае агрессии против этих государств»[499]. Получив советские предложения, в Лондоне и Париже стали думать.

Когда Наркомат иностранных дел возглавил Молотов, в Берлине решили прощупать – не означает ли это серьезных перемен в советской внешней политике. Повод представился вполне приличный – советские дипломаты добивались выполнения старых заказов, сделанных СССР в Чехии. По этому вопросу 5 мая к заведующему восточно-европейской референтурой политико-экономического отдела МИДа Германии К. Шнурре зашел советник советского посольства Г. Астахов. Но речь пошла также о переменах в советском Наркомате иностранных дел. Астахов затронул тему смены наркома и попытался, не задавая прямых вопросов, прозондировать, не изменится ли отношение Германии к СССР. Шнурре отвечал неопределенно, но благосклонно. Астахов знал, кого спрашивать: в декабре – январе именно Шнурре лоббировал улучшение советско-германских торговых отношений, но неудачно.

Молотов и министр иностранных дел Германии Риббентроп решили не прерывать этих бесед своих подчиненных. Теперь Молотов и Сталин стали играть на двух досках одновременно – и на англо-французской, и на германской. Беседы Астахова и Шнурре пошли чаще. Одновременно на возможность расширения торговых связей стал намекать германский посол Ф.-В. фон Шуленбург. Германии срочно нужно было советское сырье. Почувствовав германский интерес к потеплению отношений, 20 мая Молотов сказал Шуленбургу: «Мы пришли к выводу, что для успеха экономических переговоров должна быть создана политическая база»[500].

На совещании с военными Гитлер 23 мая поставил задачу войны с Польшей, из которой, вполне возможно, вырастет война с Западом, а может быть, и с СССР. Но германскому руководству хотелось бы избежать войны на два фронта, и 26 мая Шуленбург получил указание активизировать контакты с Молотовым. Дело, однако, не сдвигалось с мертвой точки – пока у Кремля были другие планы.

3. Московские переговоры и германские инициативы