Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

Суммировав всю информацию, японское руководство пришло к выводу о том, что революция является внутренним делом его союзника, и решило не вмешиваться в происходившие в России события, поскольку Временное правительство сохраняло верность союзническим обязательствам и, что было принципиальнее для Токио, не отказывалось от погашения долговых обязательств по японским поставкам оружия. Поэтому, несмотря на предложение военного представителя на румынском фронте подполковника Араки Садао направить на Дальний Восток две дивизии «для укрепления обороноспособности региона перед лицом возможной германской агрессии», этот проект не был рассмотрен³³¹.

Победа большевиков в ноябре 1917 г. вынудила Японию существенно скорректировать политический курс в отношении России. Особое беспокойство у Токио вызвали ее отказ от участия в Первой мировой войне и начало мирных переговоров с Германией. Япония, в частности, опасалась, что выход Советской России из союзного договора не только спровоцирует вооруженное выступление многотысячной армии австро-венгерских и германских военнопленных в Сибири и на Дальнем Востоке, но также послужит поводом для отказа от оплаты японских военных поставок и захвата японского имущества, складированного в портах и на узловых железнодорожных станциях в азиатской части России.

Руководствуясь этими соображениями, в середине ноября 1917 г. Генштаб разработал план захвата советского Дальнего Востока. Он, в частности, предусматривал переброску ограниченного экспедиционного контингента из Японии в Приморье с последующим захватом территории вдоль железной дороги Владивосток – Хабаровск. Одновременно войска Квантунского генерал-губернаторства должны были взять под контроль узловые станции на линии Харбин – Цицикар под предлогом защиты проживавших там японских граждан³³².

Однако принятие окончательного решения являлось прерогативой кабинета министров, поэтому 17 декабря 1917 г. он собрался на специальное заседание так называемого Чрезвычайного комитета по изучению вопросов внешней политики («Риндзи гайко тёса иинкай»), посвященное ситуации в России. Министр иностранных дел Мотоно Итиро изложил свой проект отправки войск на Дальний Восток и в Маньчжурию, но итоговое заседание было отложено до 27 декабря³³³.

18 декабря Генштаб представил в МГШ «Оперативный план боевых действий армии против России» и провел консультацию по вопросам организации взаимодействия сухопутных войск с флотом на случай принятия кабинетом министров решения об отправке войск на Дальний Восток³³⁴.

27 декабря правительство собралось на повторное заседание. Выслушав аргументы Мотоно, апеллировавшего к необходимости защитить японских колонистов в Харбине и Владивостоке, лидер партии Сэйюкай Хара Кэй высказался против этой идеи, аргументируя свои возражения большой вероятностью возникновения после отправки войск полномасштабной войны с Россией и Германией. Большинство членов правительства поддержало Хара³³⁵.

Политические изменения в России потребовали от разведывательных органов армии их детальной и объективной оценки, поэтому зимой 1917/18 г. ГШ направил на Дальний Восток, в Забайкалье, Сибирь, Северную Маньчжурию, Синьцзян и Внешнюю Монголию большую группу офицеров военной разведки.

Таблица 6

Отправка офицеров разведки зимой 1917/18 г.³³⁶

Кроме того, Разведуправление Генштаба спланировало образовать резидентуру в Челябинске, однако против этой идеи выступил генерал-майор Исидзака Дзэндзиро, посчитавший неоправданным риском отправку туда резидента без соответствующего прикрытия и надежной связи. Он, в частности, высказался за создание разведцентра в Харбине и его резидентуры в Иркутске³³⁷.

На организацию агентурно-разведывательной сети на советском Дальнем Востоке, в Забайкалье и Сибири 27 декабря 1917 г. японское правительство выделило значительную для того времени сумму в 130 995 иен золотом, ассигнованную Генеральному штабу и Квантунскому генерал-губернаторству на отправку шести разведчиков, поддержание с ними связи и вербовку агентов на период с января по март 1918 г. Львиная доля средств – 60 000 иен золотом – приходилась на статью «Секретные расходы на агентуру», из которых 6000 иен предназначались генерал-губернаторству, а 54 000 иен – разведчикам Генерального штаба. С учетом уже имевшихся на Дальнем Востоке двух резидентур ежемесячные выплаты агентуре восьми разведывательных органов должны были составить 2250 иен золотом на каждого резидента³³⁸.

Одновременно с отправкой разведчиков на Дальний Восток Генштаб эвакуировал из России личный состав японской военной миссии во главе с генерал-майором Такаянаги Ясу-таро. Основная группа военных наблюдателей и стажеров в бывшей царской армии вернулась на родину через Харбин в январе – марте 1918 г. и практически сразу выехала в Северную Маньчжурию и на Дальний Восток. В Советской России остались легальный резидент в Москве подполковник Фуруя Киёси, военный атташе в Петрограде генерал-майор Исидзака Дзэндзиро и его помощник майор Хасимото Тораносукэ³³⁹.