Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

Особую роль в планах военной разведки зимой 1917/18 г. играла Корейская гарнизонная армия, имевшая надежные агентурные позиции и линии связи в Приморье. Небольшой штат ее кадрового аппарата – 3 офицера разведки и 1 переводчик – компенсировался быстро растущей агентурной сетью, численность которой за годы Первой мировой войны утроилась: если в 1912 г. она состояла из 4 резидентов, то в 1918 г. разведку в интересах объединения вели уже 12 работавших на постоянной основе резидентов³⁴⁰.

Именно на корейскую армию легла основная работа по изучению военно-политической обстановки и налаживанию контактов эмиссаров Японии с лидерами крупнейших на тот момент антисоветских организаций в Приморье. На месте деятельностью армейских разведчиков руководили выехавшие с разницей в две недели во Владивосток начальник русского отделения подполковник РУ ГШ Сакабэ Тосио и глава Разведуправления генерал-майор Накадзима Масатакэ. Последний перед отправкой в Приморье получил от начальника Генерального штаба Уэхара Юсаку и премьер-министра Тэраути Масатакэ инструкции об установлении контактов с контрреволюционными элементами на Дальнем Востоке и создании с их помощью марионеточного «автономного государства»³⁴¹.

Фактически эти директивы повторяли переработанный Генштабом 18 января 1918 г. «План отправки усиленного экспедиционного контингента в Приморье», который предполагал «подавление экстремистского бунта и подрывной деятельности в Южно-Уссурийском крае и в полосе Уссурийской железной дороги» за счет «умиротворения [захваченной] территории и охраны исповедующих умеренные взгляды жителей региона, а если потребуется, оказания им помощи в обретении независимости»³⁴².

Однако в начале 1918 г. большая часть территории Дальнего Востока находилась под контролем большевиков: в декабре 1917 г. советскую власть поддержали Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов Владивостока, Сучана (Партизанска), Никольск-Уссурийского и Хабаровска, в середине января 1918 г. к ним присоединился Благовещенск, 25 декабря делегаты 3-го съезда Советов Дальнего Востока в Хабаровске признали Совет народных комиссаров единственной центральной властью в России, провозгласили советскую власть на Дальнем Востоке и избрали Дальневосточный краевой комитет Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов³⁴³. В то же время попытки харбинского Совета распространить власть на КВЖД закончились его ликвидацией в декабре 1917 г. управляющим дорогой Д.Л. Хорватом с помощью китайской армии и созданием там антисоветского «Дальневосточного комитета активной защиты Родины и Учредительного собрания», объединившего все контрреволюционные силы в Маньчжурии.

Решая задачу по налаживанию контактов с лидерами антисоветских организаций, Накадзима планировал в первую очередь связаться с казачьими атаманами Приморья и Приамурья, чье неприятие советской власти было известно японской разведке. Основания для этого имелись: как сообщал 25 января 1918 г. заместителю начальника ГШ начальник штаба Корейской гарнизонной армии со ссылкой на своего владивостокского резидента капитана Ёко Нориёси, днем раньше японского консула посетил неизвестный офицер Уссурийского казачьего войска и от имени командира гродековской бригады предложил ему помощь в борьбе с «экстремистами» в обмен на поставку Японией некоторого количества пулеметов и 2000 винтовок³⁴⁴.

Накадзима прибыл во Владивосток 23 января 1918 г. и на следующий день в сопровождении подполковника Сакабэ Тосно, капитана Кано Тоёдзю, агентов военной разведки предпринимателя Симада Мототаро, прозванного среди японцев «генерал-губернатором Николаевска-на-Амуре», сотрудника его конторы Сэкитакэ Сабуро, а также присоединившегося к ним в Хабаровске Такэути Итидзи отправился в Благовещенск. Формально делегация путешествовала по Дальнему Востоку под видом «Правления японо-российского общества»³⁴⁵.

28 января 1918 г. миссия Накадзима прибыла в приамурскую столицу, где ее уже ждали резидент Квантунского генерал-губернаторства в Алексеевске майор запаса Исимицу Макиё и его агент Тории Тёдзо. Накадзима обратил их внимание на то, что, хотя Приморье оказалось под властью большевиков и такая же ситуация складывается в Приамурье, в случае антисоветского выступления традиционно сильного амурского казачества приморские казаки поддержат его и общественное спокойствие в Восточной Сибири будет сохранено. Сразу же после этого разговора, являвшегося руководством к действию, Тории встретился с атаманом И.М. Гамовым и другими казачьими лидерами Приамурья, настойчиво призывая их к восстанию против благовещенского Совета³⁴⁶.