Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

30 января 1918 г. 4-й Войсковой круг амурского казачества принял резолюцию, осуждавшую советскую власть и признававшую всю полноту государственного управления только за Учредительным собранием и демократическими органами самоуправления. В тот же день по инициативе казачьей верхушки Накадзима посетил командир 2-го Амурского казачьего полка полковник Р.А. Вертопрахов, озвучивший просьбу своего руководства к Японии об оказании военной помощи. Хотя Накадзима и уклонился от прямого ответа, он приказал Исимицу переехать из Алексеевска в Благовещенск и установить постоянную связь с казачьими атаманами³⁴⁷.

Появление на Дальнем Востоке начальника японской военной разведки не ускользнуло от внимания русских спецслужб: в феврале 1918 г. штаб Приамурского ВО получил информацию о прибытии Накадзима в Благовещенск и его возможном отъезде в Читу. При этом ни истинных целей пребывания японцев на Дальнем Востоке, ни их точных установочных данных контрразведка не знала: в директиве об организации наблюдения за ними, отправленной из Хабаровска в Иркутск, Накадзима Масатакэ фигурировал как «Накаджима Моситана», Симада Мототаро – как «Петр Николаевич Симада», Такэути Итидзи – как «Текеути Ицидзи», Сэкитакэ Сабуро – как «Сакатак Сабуро», Кано Тоёдзю – как «Канотот джю», а Сакабэ Тосио – как «Сакабара Суко»³⁴⁸.

Однако из Благовещенска Накадзима вернулся 7 февраля во Владивосток, чтобы с помощью надежных агентов выйти на руководство Уссурийского казачьего войска. Ключевая роль в решении этой задачи отводилась главам японской колонии в Имане и Никольск-Уссурийском и по совместительству агентам Корейской гарнизонной армии Хаттори Томидзо и Сабаку Ёсио³⁴⁹.

Необходимо отметить, что Войсковое правление Уссурийского казачьего войска заняло выжидательную по отношению к большевикам позицию, объявив после Октябрьской революции о созыве в Имане 4-го Войскового круга. Казачий съезд должен был рассмотреть важнейшие вопросы – о политическом моменте, об автономии Сибири и о демобилизации вернувшихся с фронта казаков Уссурийского казачьего полка. Узнав об этом, Накадзима послал на круг Сабаку, Хаттори и названного в документах ГШ «истинным русским патриотом» агента из Владивостока Алексина (возможно, Алек-шина. – Авт.) с задачей не только прощупать настроения казаков, но и лоббировать устраивавшую японцев кандидатуру руководителя казачьего войска. По рекомендации Алексина Накадзима остановился на подъесауле Н.П. Калмыкове, которому пообещал помочь и незамедлительно командировал в Иман из Владивостока резидента Корейской гарнизонной армии капитана Ёко Нориёси, повлиявшего, по утверждению японских историков, на избрание Калмыкова временно исполнявшим обязанности Войскового атамана³⁵⁰.

В то время как Накадзима устанавливал отношения с антисоветскими лидерами в Приморье и Приамурье, аналогичную задачу решал харбинский разведывательный центр подполковника Куросава. В феврале 1918 г. в поле его зрения попали четыре потенциальных проводника японского влияния в Маньчжурии и Забайкалье – управляющий КВЖД генерал-лейтенант Д.Л. Хорват, лично знакомый с Накадзимой с 1916 г., бывший начальник штаба Приамурского военного округа генерал-лейтенант В.Н. Доманевский, бывший заместитель начальник Иркутского пехотного училища по строевой части полковник М.П. Никитин и командир Особого Маньчжурского отряда (ОМО) Г.М. Семенов³⁵¹.

Григорий Михайлович Семенов активно включился в антисоветскую борьбу в Забайкалье еще в августе 1917 г. Хотя к концу октября он имел в отряде только 50 человек, атаман успешно локализовал выступления большевиков в Забайкалье и Северной Маньчжурии. В декабре 1917 г. Семенов разоружил «обольшевичившийся» гарнизон станции Маньчжоули, а 29 января 1918 г. в ходе рейда пленил гарнизон Читы и красногвардейский отряд под Оловянной, в результате чего на территории почти всего Забайкалья была свергнута советская власть. Однако в феврале 1918 г. советские части выбили ОМО в Маньчжурию³⁵².

Не располагая достаточным количеством сил, Семенов не мог продолжать боевые действия. Единственным на тот момент источником пополнения отрядных запасов оружия и боеприпасов были армейские склады КВЖД, однако из-за натянутых отношений атамана с Хорватом они оставались недосягаемыми для семеновцев. Поэтому в начале февраля 1918 г. Семенов выехал в Харбин для переговоров об оказании помощи с японскими представителями.