Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

С другой стороны, прямым следствием сокращения контролируемой ВЭА территории и поражения белых войск стало значительное уменьшение расходов Генерального штаба на разведку по так называемой «сибирской проблеме»: в 1920 г. кабинет министров Японии выделил на эти цели порядка 1 104 500 иен золотом, то есть в 4,5 раза меньшую сумму, чем в предыдущем году⁵³³.

Благодаря своевременной ротации офицеров разведки и передаче харбинской военной миссии в Квантунскую армию 2-е управление Генштаба сумело перестроить в 1921 г. разведывательную деятельность на Дальнем Востоке, в Маньчжурии и Забайкалье таким образом, что поступавшая в Токио информация создавала целостную картину обстановки на занятой японцами территории и в освобожденных районах Дальневосточной республики.

Основную нагрузку по сбору военно-политической информации в Приморье несли разведывательные органы дислоцированных там двух пехотных дивизий. Как следовало из отчета командира 9-й пехотной дивизии о расходовании секретных фондов в августе – октябре 1921 г., агентурный аппарат разведки его соединения насчитывал порядка 120 человек, 75 процентов которых были русскими и 25 процентов – корейцами и японцами, оперировавшими в районе Посьет – Анучино – Ольга – Сучан – Шкотово. Большинство агентов использовалось для сбора разведывательной информации об обстановке в местах дислокации отрядов хунхузов, корейских повстанцев и красных партизан, однако часть завербованных дивизионной разведкой лиц, как, например, командир отдельной Забайкальской казачьей бригады генерал-майор П.А. Федосеев или командир Сибирской стрелковой бригады полковник А.Г. Аргунов, передавали ей сведения о положении дел в белогвардейских формированиях⁵³⁴.

Центральные разведорганы Квантунской и Владивостокской армий располагали меньшим количеством агентов. По сведениям ГПО ДВР на 1 января 1921 г., ядро агентурного аппарата владивостокской миссии составляли девять человек – информатор по милицейским организациям бывший заведующий паспортным отделом военно-контрольного пункта А.П. Макаров, его сослуживец С. Балановский, информировавший миссию о ситуации на судостроительном заводе и в порту, осведомители по сбыту оружия бывший контролер контрразведки Ф.А. Супринович и владелец магазина японец Накадзима, информатор по торгово-промышленным кругам П.М. Смыков, сотрудник компании «Мицуи буссан» Г.И. Пикар, а также Н.А. Кашина, Лавров и Д.А. Лямин. Последний по заданию начальника миссии полковника Гоми Тамэкити через свои связи в земской управе вел разведку коммунистических организаций. В целом же владивостокская миссия наблюдала за всеми политическими силами в приморской столице, Раздольном, Никольск-Уссурийском, Гродеково, а также за прибывшими из Забайкалья семеновскими и каппелевскими частями⁵³⁵.

Аналогичным образом действовала харбинская военная миссия. Согласно ее отчету «Расходование секретных фондов в мае 1921 г.», миссия имела на связи 8 агентов-информаторов и 2 агентов-пропагандистов, в том числе 7 русских – Г.М. Семенова, Ф.Л. Глебова, И. Днепровского, Б. Куляшо, Буковского, Поровинского, некто, участвовавшего в получении телеграфного шифра представителя ДВР в Харбине для переписки с Читой, 2 корейцев – Хан Канъэя и Хан Минсая, ранее работавших на японскую разведку в Иркутске, и японца Огаву Мондзо, изучавшего харбинскую еврейскую общину. Кроме того, харбинская миссия занималась так называемыми «активными мероприятиями», размещая в печати специально подготовленные пропагандистские материалы, для чего в мае 1921 г. ею были организованы три неформальных ужина с журналистами русских и иностранных газет, а также проведены встречи с начальником гарнизона г. Биньцзянь Гао Фэн-чэнем, начальником штаба войск охраны КВЖД и главой местной корейской общины Ли Вончжэ, устроенные, как отмечалось в отчете, «для взаимопонимания и дружбы»⁵³⁶.

Действуя с маньчжурского плацдарма, харбинская миссия тщательно обрабатывала всю поступавшую к ней прессу, опрашивала прибывавших из Забайкалья и Приамурья японских беженцев, проводила вербовочные мероприятия в отношении персонала дипломатических и торговых представительств ДВР на КВЖД. Полученные миссией сведения, наряду с информацией военной жандармерии, ложились в основу разведывательных сводок штаба Квантунской армии «Кансанте» под литерой «Россия».