Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

Для более детального изучения военно-политической обстановки в республике, состояния ее вооруженных сил, контактов с Москвой и намерений в отношении Японии 22 января военное министерство направило в Читу ведущих сотрудников русского отделения Разведуправления майора Микэ Кадзуо и капитана Курасигэ Сюдзо под предлогом участия в работе открывавшегося 12 февраля Учредительного собрания ДВР⁵⁴¹. При этом было решено посылать наиболее важную информацию во Владивосток не телеграфом, а через специальных курьеров, на роль которых из сотрудников миссии в Маньчжоули были подобраны переводчики русского языка Мита Гакаку и Танабэ Матао, систематически выезжавшие в Читу на срок от одной недели до одного месяца⁵⁴². Стоит отметить, что связь оставалась одним из наиболее уязвимых мест в деятельности читинской резидентуры. 4 марта 1921 г. Госполитохрана ДВР отмечала в информационной сводке: «За последнее время из Читы от Микэ поступает мало информации ввиду того, что посылка курьеров с секретными донесениями сопряжена с известными трудностями, а официальные донесения дают японцам очень мало материала, так как проверяются на телеграфе»⁵⁴³.

13 февраля Микэ прибыл в Читу в качестве японского наблюдателя и находился там до августа 1921 г. Формально он знакомился с работой собрания, активно общался с местной прессой, давал комментарии по поводу японской внешней политики и уточнял детали дебатов в парламенте, однако фактически вел разведку по широкому кругу вопросов, еженедельно докладывая информацию во Владивосток, откуда она в необработанном виде пересылалась в Токио. И все же истинный статус Микэ не являлся секретом для спецорганов Дальневосточной республики: наряду с ГПО 10 мая 1921 г. Разведуправление НРА проинформировало правительство ДВР о том, что глава читинской миссии Микэ занимается агентурной работой с позиций Маньчжоули⁵⁴⁴.

Содержание докладов Микэ свидетельствовало о появлении у японской разведки в Чите хорошо осведомленных агентурных источников, оперативно и достоверно освещавших изменения в военно-политической обстановке буферного государства. Об уровне информированности читинского резидента свидетельствовала подготовленная им 20 мая 1921 г. разведывательная сводка «Положение дел в Дальневосточной республике», в которой Микэ детально анализировал партийный состав и ход дискуссий в Учредительном собрании, деятельность оппозиционных партий эсеров, эсдеков и кадетов, продовольственную и финансовую ситуацию в буферном государстве, характер его отношений с Москвой, приоритетные направления внутренней и внешней политики, давал объективную оценку организации и боеготовности войск НРА⁵⁴⁵.

Опора на постоянно черпаемую из разных источников информацию позволила Микэ уже 6 марта прийти к выводу о стремлении ДВР избежать вооруженного конфликта с Японией. Поэтому резидент предлагал штабу армии в случае принятия решения о невозможности пребывания экспедиционных войск на Дальнем Востоке на долгосрочный период начать переговоры с буферным государством об установлении дипломатических отношений под предлогом обсуждения внешнеторговых и прочих вопросов⁵⁴⁶.

По времени поступления донесение Микэ совпало с прибытием во Владивосток товарища министра иностранных дел ДВР И.С. Кожевникова, который от имени читинского правительства предложил командующему ВЭА Татибана Коитиро вступить в дипломатические и экономические переговоры. Несмотря на отсутствие у Татибана соответствующих полномочий, он тем не менее заявил о своем горячем желании установить дружеские отношения с ДВР и пообещал Кожевникову незамедлительно проконсультироваться с Токио⁵⁴⁷.

И действительно, с некоторой отсрочкой, вызванной политическими волнениями на Дальнем Востоке, с 16 по 25 мая 1921 г. в Токио прошло совещание членов кабинета министров, глав японских колоний и командующих Владивостокской экспедиционной, Корейской, Квантунской и Тайваньской армиями, на котором была принята резолюция о выводе войск из Приморья. В окончательном виде политический курс империи в отношении Дальневосточной республики был сформулирован на секретном заседании правительства 12 июля 1921 г., на котором японское руководство пришло к выводу о неизбежности ухода армии с советского Дальнего Востока, поэтому, желая опередить Соединенные Штаты в экономическом закреплении в регионе, решило начать неофициальные зондажные переговоры с Читой, а через нее и с Москвой об эвакуации войск из Приморья и Северной Маньчжурии⁵⁴⁸.

Выбранный правительством курс нашел отражение в директивах разведорганам армии. Их главной задачей, наряду с детальным анализом обстановки в ДВР и партизанских районах Приморья, стало внимательное наблюдение за реакцией меркуловского правительства и командования семеновской армии на переговоры с Читой и пресечение любых попыток белых режимов воспрепятствовать им, а также сорвать вывод войск в метрополию⁵⁴⁹.