Завещание Мазепы, князя Священной Римской империи

Тяжело найти объяснение, зачем Господь сотворил женщину. Если Адам не знал, куда себя деть, маялся от безделья и, скучая, в поиске развлечений в одиночестве разгуливал по Эдемскому саду, то почему для получения удовольствия Господь не научил его играть в шахматы? И не наградил партнёром, чтобы развеять скуку. Или — зачем мелочиться? — двумя. Для игры в преферанс. Три товарища. Три мушкетёра. Трое в лодке, не считая английского мастифа, сидящего на прикупе в строгом костюме джентльмена и при удачном раскладе получающего конфетку. Райское вино, шахматы, карты, беззаботная жизнь в тепле и уюте… Женщине при таком раскладе находиться рядом с мужчиной незачем. Появление её — одна из величайших загадок, над раскрытием которой ещё предстоит поломать голову мудрецам.

Думается, по неопытности, Адам стал жертвой тщательно спланированного заговора, провокации или сексуальных домогательств, в современных словарях называемых «секшуал харассмент». Некто позабавился над невинным неопытным юношей (имя шутника не называю, избегая обвинения в клевете и судебных тяжб), и в качестве приманки сотворил женщину. Голую, между прочим. То, что впоследствии для прикрытия наготы дитя Сатаны приобрела одежды, сути не меняет. Добиваясь намеченной цели, искусительница, не раздумывая, сбрасывает наряды, вовлекая слабовольного мужчину, раба её наготы, в немыслимый водоворот страстей и событий. Женщина — антипод мужчины, спутник любой его неприятности.

После предательства Софьи я думал об этом не раз. Чувство вины ей неведомо, она даже не удосужилась перед исчезновением оставить в холодильнике недельный запас еды, чтобы притвориться, что заботится о бывшем супруге, и испытывает угрызения совести.

Выпроводив гостя, я устало стоял, прислонившись к стене. Полная опустошённость. Сколько это продолжалось? Минута? Две? Пять? Ноги прилипли к полу. Тем временем ударная волна прощальных слов адъютанта, попросившего передать горячий привет Софье Михайловне, медленно прокатилась от виска до стопы, на обратном пути нащупала желудочек сердца, осознавший опасность, нависшую над Евгением Ривилис. Триггер щёлкнул, рывком сорвал стоп-кран. «Тревога! Тревога! На кухне — Далила!» — заголосила сердечная сигнализация.

Напоминание о Далиле?! Подлой, коварной жене, предавшей своего мужа? Любовь сильнее рассудка, она ослепляет и отнимает разум. Непобедимый богатырь, терзаемый страстью к соблазнительной филистимлянке, очарованный её чарами, раскрыл ей секрет своей силы. Доверчивость погубила Самсона. Кровь прильнула к лицу, едва вспомнил я поучительный библейский сюжет и подумал об измене, — ясно вдруг осознав, что квартире, в которой помимо меня находились ещё два человека, царствует зловещая тишина. На цыпочках, стараясь не скрипеть половицами, я подкрался к кухонной двери и распахнул её резким ударом. Моя жена… давайте называть вещи своими именами — бывшая жена, которую ради святого дела я намеревался простить, сидела на Гришиных коленях и нежно нашептывала ему на ухо сказки Шахерезады.

— С-с-сука… — просвистело из растерянных губ.

Гриша вздрогнул, покраснел и отчаянно заморгал. Софья, не пытаясь оправдываться и сползать с колен (прилипла, что ли?), нехотя оторвала губы и, развернувшись ко мне, пропищала:

— Мы с Григорием Васильевичем едем в Америку искать золото Мазепы.

То, что видят глаза, уши не слышат; но для реакций мозга глаза важнее ушей.

— Вон из моего дома! Вон! — резкий крик едва не сорвал дверь с петель.

— Старик, — залепетал Гриша плачущим голосом, — ты нас не так поня…

Софья зажала ему рот, и последнее слово он пробубнил невнятно. Зато плутовка всё для себя решила и хладнокровно известила, как о пустяшном деле:

— Я с тобой развожусь и выхожу замуж за Гришу. Мы репатриируемся в Израиль, оттуда по туристической визе приезжаем в Америку и начинаем поиск военной казны запорожцев.

— Скатертью дорога! — с презрением процедил я сквозь зубы и в отместку неосмотрительно разгласил свой секрет. — А я еду в Париж. Послом Ичкерии, — и хлопнув дверью, выскочил из кухни, уже в передней прокричав, — а теперь проваливайте!

Магическое «Париж» произвело запуск баллистической ракеты и в доли секунды выбросило Софью в прихожую. Следы запуска наверняка оставили на Гришиных брюках неизгладимый след.

— В Париж?! — удивлённо осведомилась «жёнушка». Глаза заблестели, и плутовка невинно заблеяла, однако голос её утонул в раскатах тяжёлой артиллерии.

— Валите к чёртовой матери! Оба! Чтобы через час и духу вашего не было! — разбушевался обманутый муж, и, хлопнув вторично дверью (на этот раз входной), вылетел из квартиры.

— Проститутка! Мерзкая дрянь! Потаскуха!