Завещание Мазепы, князя Священной Римской империи

Ругательств, произнесенных на лестничной клетке, Софья не слышала — они достались соседям, получившим пищу для пересудов. А обманутый муж вскоре обнаружил себя в «Хаджибее», в пивном баре, расположенном в двух кварталах от дома, и в ожидании официанта мысленно расстреливал кокотку из всех видов орудий, не зная, что беспорядочный словесный огонь, извергаемый им, ушей бывшей супруги не достигал. Одиночные проклятья растворялись в душной атмосфере «Хаджибея», а более мощные выстрелы, долетавшие до Пантелеймоновской, шлёпнувшись о бронированную дверь, брызгами слёз обессилено падали на лестничную клетку. А за дверью Софья Михайловна с пристрастием допрашивала потомка правобережного гетмана.

Вскоре, к недоумению соседей, перед дверью несчастной квартиры образовалась лужа, и когда тоненькие ручейки нахально запрыгали по ступенькам со второго этажа на первый, а оттуда во двор, тот, кто в критические минуты всегда сохраняет самообладание и звонит в полицию, в этот раз позвонил в аварийную службу и вызвал водопроводчика.

Париж стоит мессы

А за дверью… Гриша раскололся сразу. Стоило компаньону уединиться с посланцем мятежного генерала, как Софья призывно раскрыла губы (дешёвый приём, но на мужчин обычно действует гипнотически), выразительно посмотрела на новую жертву и приступила к допросу.

Умению развязывать мужчинам языки женщины учатся с детства. Задранная на два сантиметра юбка расслабляет клиента быстрее стакана водки, нечаянно расстёгнутая пуговица (третья по счёту) отправляет его в лёгкий нокдаун, а многообещающий намёк бог знает на что, быстро сливает с ушей тормозную жидкость. Дополнительный эффект наблюдается, если женщина умеет в нужную минуту быть глупой, послушной и готовой, не перебивая, выслушать нудное многословие.

Софье хватило десяти минут, чтобы, пощекотав чувства женоненавистника, без особых усилий овладеть тайной старого гетмана и смутить Гришу каверзными вопросами, лежащими на поверхности. Ни в коей мере не сомневаясь в искренности слов потомка правобережного гетмана, разболтавшего о кладе, захороненном на Миссури, она с притворной наивностью поинтересовалась, почему более двух столетий дух гетмана прятал язык за зубами, и лишь затем прибегнул к помощи Григория Дорошенко. И если на то пошло, почему он не связался напрямую с Евгением Ривилис и без обиняков изложил свою просьбу, зачем нужен ему посредник (она хотела выразиться грубее, «лишний рот», но вовремя передумала).

Гриша растерялся. У него самого не было разумных ответов. Но рассказав о видении, явившемся его далёкому предку, благодаря которому он оказался доверенным лицом гетмана, у него хватило мужества не проговориться о катакомбах под афонским подворьем, располагавшемся через дорогу, и возможно, проходящими под соседним домом, как раз под кухней, где они ныне сидят. Увиливая от неудобных вопросов, Гриша пустился в длинные рассуждения.

— А могла бы ты пояснить, почему именно Моисея назначил Господь поводырём богоизбранного народа? — задал он встречный вопрос, аккуратно направляя беседу в иное русло. — Возможно, среди соплеменников Моисея было немало других достойных и знатных людей, заслуживших того, чтобы именно с ними беседовал Всевышний, диктуя наказы и заповеди. Ан нет. Выбор выпал на Моисея, и только с ним сорок дней и ночей на горе Синай был откровенен Господь, отпустив его с каменными скрижалями.

— Не уходи от ответа, — остановила его Софья. — Я спрашиваю вторично, зачем гетману потребовался посредник? И почему им стал Евгений?

— Я пытаюсь найти ответ, но… это только мои мысли. Так, вслух высказанные. Они не претендуют на то, чтобы быть однозначно правильными, — путанно говорил он. — Пока без подробностей.

— Гришенька, ты всегда такой робкий с девушками? — нежно уколола она и осторожно провела рукой по его волосам. — Ты такой молчун, у тебя слово в базарный день не вытянешь.

Гриша оживился, получив допинг.

— У меня есть, что сказать девушке на ухо. Когда в начале восемнадцатого века французский король подписал указ о создании Иностранного легиона, у сподвижников Мазепы план появился, как казаков во Франции поселить. Король дал на это согласие, а правительство нет. А Евгений, по воспоминаниям его деда, сама знаешь кто. Претендент на корону. Не буду дальше развивать эту мысль.

Он замолк. Софья и полслова не проронила. Грише показалось, что она не удовлетворена разъяснением, и он заговорил с новой силой.